Когда я училась в 10 классе, в нашу школу, в 11й класс, пришел новенький мальчик, звали его Денис Илиеску.
Это был 93 год, распад Союза шел полным ходом и, люди, имеющие хоть какие-то корни в России, старались выехать из национальных республик. По отцу Денис был молдаванин, а по матери русский. Жили они в Кишиневе, и, после смерти отца, выпавшей на эти смутные времена, мать решила, что на родине ей будет легче, пусть даже эта родина - небольшой провинциальный городок в средней полосе России.
Парень был сумасшедше красив, я не преувеличиваю - огромные голубые глаза, льняные вьющиеся волосы, четко очерченные губы - мальчик был, как с обложки глянцевого журнала, и при этом ни капли не заносчив, улыбчив, доброжелателен, смотришь на него и думаешь: бывают же такие!
Мое сердце в 10 классе было без остатка отдано в надежные руки "гардемарина" Дмитрия Харатьяна, поэтому на Дениса я не засматривалась (да и признанным школьным красавицам я была явно не конкурент), но вся девичья половина школы, буквально, сошла с ума. Разговоры были только о нём: "Я сейчас проходила мимо столовой и он навстречу, и он тааак на меня посмотрел!", "Скоро Осенний Бал, как думаете он придет?", "Я узнала, где он живет, буду теперь в школу через Вишневую ходить!"...
Денис, будто не замечал всей этой суматохи вокруг него. Юрка, мой брат, учившийся в том же 11 "Б", что и Илиеску, смеялся - "Да он уже не знает, куда деться от этого внимания, девчонки проходу ему не дают, они бы хоть отступили от него на шаг-два, на расстоянии-то лучше видно, товар лицом". "Тоже мне купец," - фыркала я и, Юрка, насторожившись, заглядывал мне в лицо: - "Погоди-ка, ты что тоже в него втрескалась?". "Нужен мне ваш Денис, как собаке пятая нога" - закатив глаза сообщала я, и шла в свою комнату к стене, увешанной светлыми ликами Харатьяна.
На класс младше меня, в девятом, училась наша с Юркой двоюродная сестра, и, пока все остальные тайком вздыхали по красавчику Илиеску и строили планы о том, как бы удачнее с ним столкнуться в коридоре, Викуся просто взяла и написала ему письмо, в котором, кроме своих симпатий, обозначила дату и место встречи, передала послание с младшим братом-первоклассником и, вуаля - дня через три вся школа уже знала, что Вика и Денис встречаются.
Помню, меня тогда восхитила ее решительность, честно, я бы так не смогла, мой любимый "книжный" 18 век предписывал ждать знаков внимания от кавалеров, а не вот так вот: "коня на скаку" седлать.
Школа пошумела и угомонилась - парой они были красивой, девчонки вздыхали, но видели, как он на Вику смотрит и понимали, что "ловить нечего".
Пролетел год, отзвенел последний звонок, промелькнуло лето, Денис, пролетел с поступлением в военное училище и засобирался в армию. Вике он задал самый главный, на тот момент, вопрос - будет ли она его ждать...
"Обиделся он!", - Вика была возмущена до предела - "а что я такого сказала? Зато честно все! Два года! Да за два года, я, может, замуж выйду уже! Почему я два года как монашка должна у окошка сидеть?! Сейчас вон, горячие точки кругом, а если он без ноги придет, что мне потом, с инвалидом всю жизнь жить?"
Я, отвернулась к окну, представляя, что творилось у Илиеску на душе, когда он, вместе с другими призывниками, садился в пыльный, дряхлый автобус, отъезжающий от военкомата.
"Да все правильно, Вика!", - громогласно трубила тётка, сидя на диване у нас в гостиной - "я, вот, в молодости, обещалась ждать одного, а он с женой из армии приехал!"
Бу-бу-бу - тёткины доказательства "правильности" сливались для меня в монотонный шум, перед глазами стоял смеющийся, с нежностью смотрящий на Вику Денис.
Я перевела взгляд на Вику - "Зачем ты тогда вообще с ним встречалась, если не любила?" - тётка хватанула ртом воздух - "Ой да понимала бы что!"
Бу-бу-бу, бу-бу-бу - бился туман в моей голове...
Через два года, Денис, с огромным букетом цветов летел к дому моей родственницы. "Ты не ходи сюда больше", - тётя Тома не пустила его дальше калитки, - "Вика в N-ске в университет поступила, и жених у нее там же".
Илиеску запил, и пьет с тех пор уже почти 30 лет. Приезжая домой, в наш тихий, уютный городок, каждый раз, встречая этого высохшего, спившегося мужчину, я вижу перед собой ясноглазого, улыбающегося мальчишку, для которого любовь еще не требуется растворять в алкоголе. Да она и не растворяется, к слову.