Вчера в Судане была совершена попытка государственного переворота. Об этом сообщили представители временного военного правительства — Суверенного совета.
Суданские военные объявили об аресте почти 40 офицеров по обвинению в попытке государственного переворота в Судане и о том, что суданская армия предотвратила попытку мятежа, заблокировав танками несколько дорог, ведущих к зданию парламента.
Танки перекрыли дороги к мосту Омдурман через Нил в Хартуме, недалеко от здания парламента. Власти сообщают, что военная разведка выследила тех, кто пытался совершить переворот. За ними долгое время наблюдали и задержали, как только они сделали первые реальные шаги к организации путча.
Местное издание Asharq News сообщает, что мятежники пытались взять под контроль здания радио и телевидения, а также некоторые правительственные учреждения. Поступает информация о том, что заговор зрел в рядах бронетанкового корпуса, однако его взяли под контроль войска во главе с генерал-майором Абделем-Баки Бакрави, верные Суверенному совету. Можно сказать, что правящие в стране военные одержали весьма лёгкую победу над заговорщиками.
Члены временного военного правительства уже обвинили в попытке переворота сторонников бывшего президента страны Омара аль-Башира, которого в свою очередь также отстранили от власти в результате военного переворота — в апреле 2019 года.
Африка имеет давнюю историю силовых свержений глав государств. Начиная с 1960-х годов на чёрном континенте было совершено около 100 государственных переворотов, 75% из которых были военными. Лидером по числу переворотов являются Нигерия — 7 и Бенин (бывшая Дагомея) — 6. В последнее время перевороты осуществлялись, в основном, в Западной Африке — в Мали, Чаде и Гвинее. В Восточной части чёрного континента это относится только к Судану — при всём неспокойствии в Эфиопии и Мозамбике.
Президент-изгой
Обвинения сторонников аль-Башира в попытке переворота, разумеется, неслучайны и беспочвенны. Судан представляет собой классический клубок конфликта интересов — как внешних, так и внутренних. В стране практически не прекращаются гражданские войны. Отделение Южного Судана в 2005 году, закончившего Вторую гражданскую войну между арабами севера и негроидами-нилотами юга, не остановило вооружённые конфликты в стране. В 2003 году вспыхнуло восстание в богатом нефтью регионе Дарфур на юге страны, а в 2011 году — в вилаяте Южный Кордофан. Разумеется, после свержения аль-Башира осталось много недовольных — в стране и за её пределами. Все последние вооружённые конфликты так или иначе касались контроля за нефтяными месторождениями.
Отстранённый от власти и арестованный президент был очень не любим на Западе, прежде всего потому что аль-Башир дружил с Россией и Китаем в сферах экспорта и переработки нефти, разведки месторождений, а также импорта оружия. Аль-Башир был известен и как сторонник исламизации Судана по иранскому образцу — с учётом суннитских особенностей страны. Настолько он был не не любим США и ЕС, что в 2008 году стал первым главой государства, против которого возбудил дело Международный уголовный суд — главным образом по причине деятельности проправительственных военизированных отрядов «Джанджавид» во время конфликта в Дарфуре.
Таким образом аль-Башир превратился в частично невыездного — дорога в ЕС и тем более США ему была заказана. Однако ордер на арест главы суданского государства не признали Лига арабских государства, Африканский союз и Движение неприсоединения, которые справедливо обосновывали это односторонностью решения МУС и указывали на то, что во время войны в Дарфуре военизированные группировки «Фронт освобождения Дарфура» (переименованное позже в Суданское освободительное движение) и «Движение за справедливость и равенство» (JEM) уж точно совершали не меньше преступлений, чем «Джанджавид». Дважды за рубежом аль-Башир подвергался опасности ареста — в Йоханнесбурге и в Кампале, однако остался на свободе вплоть до путча 2019 года.
Теперь он, получив в декабре 2019 года два года тюрьмы по материалам военного переворота 1989 года, а ещё и находясь под обвинением в коррупции и наличии политических заключённых в стране во время его правления, отбывает наказание в коррекционном учреждении (поскольку он старше 70 лет). МУС настоятельно требует аль-Башира к себе в Гаагу, однако на такой шаг премьер-министр Абдалла Хамдок пока не решается, из-за очевидной непопулярности возможной экстрадиции у государственной элиты и тем более у населения.
Судан после путча 2019 года — крен в сторону союзников Соединённых Штатов и их самих
Новое временное правительство, которое сначала называлось Военным советом, а затем переименовалось в Суверенный совет, потихоньку оправдывает надежды Запада, который приложил немалые усилия для свержения аль-Башира. Разумеется, вопросы о том, как военные будут выполнять Конституционную декларацию, подписанную с оппозиционным альянсом «За свободу и перемены» в июле 2019 года, и когда они передадут власть гражданским (выборы в Законодательное собрание планируются в начале 2024 года), интересует Запад меньше всего. Гораздо важнее другие моменты.
В 2019 и 2020 годах Москва и Хартум подписали соглашения о строительстве российской военной базы в стране, которую называют «морскими воротами в Африку». Фактически об аренде на 25 лет перестроенного объекта в Порт-Судане. Причём второй договор был подписан уже с временным Суверенным советом. Численность российского контингента на этой базе на Красном море по договору не должна превышать 300 человек, одновременно там смогут находиться не более 4 кораблей. В апреле этого года, появились сообщения о том, что Хартум может пересмотреть соглашение, утверждая, что в документе есть пункты, которые «могут нанести вред Судану». В июне договор о создании ПМТО был направлен на ратификацию в Госдуму, однако новые власти восточноафриканского государства ещё не вынесли окончательного решения по поводу строительства базы и в этом месяце попросили от России за строительство базы «материальную помощь» на ближайшие 5 лет.
Ранее предусматривалось, что за пользование объектом в Порт-Дауне РФ будет осуществлять поддержку военной техники советского и российского производства. Таким образом вопрос возвращения России в Северо-Западную Африку после закрытия советских военно-морских баз в порту Берьера в Сомали в 1978 году и на архипелаге Дахлак в Эфиопии в 1991 подвис в воздухе.
Кроме того, официальный Хартум восстанавливает отношения с Турцией и Катаром, которые при аль-Башире были, мягко говоря, очень плохими. А 6 апреля 2021 года правительство Судана отменило закон о бойкоте Израиля, принятый в 1958 году. По нему гражданам Судана запрещалось осуществлять деловые контакты с Израилем, в том числе через третьи страны. Так же он предусматривал тюремные сроки за посещение Израиля. Этот шаг Хартума был сделан в ответ на то, что в 2020 году Вашингтон убрал Судан из списка стран, поддерживающих терроризм, и направил своего посла в Хартум впервые после победы аль-Башара на президентских выборах 1996 года. И одним из главных условий этого как раз была отмена закона 1958 года.
Отношения Судана с США в целом начали улучшаться, а в июне этого года начальник Генштаба суданских вооружённых сил Мухаммед Усман аль-Хуссейн заявил, что его страна открыта для военного сотрудничества с США. Однако откровенно проамериканскую внешнюю политику Военный совет декларировать не желает — в стране очень распространено аргументированное мнение о том, что именно Вашингтон стоит за всеми войнами и другими бедами Судана последних 50 лет. В любом случае американский Белый Дом, наряду с Великобританией и Норвегией, вчера первым высказался в поддержку Суверенного совета.
Россия, конечно же, собирается открыть свою базу в этой части Африки не случайно. Как не случайно США до недавнего времени имела единственный (до появления баз БПЛА в Нигере) постоянный военный объект в Джибути — Camp Lemonnier. Бывшая военная база французского Иностранного легиона, расположенная неподалёку от международного аэропорта Амбули, стала американской в 2002 году. Она приютила штаб-квартиру Объединённых сил в районе Африканского Рога (Combined Joint Task Force – Horn of Africa (CJTF-HOA)), которые подчиняются Американскому командованию в Африке (U.S. Africa Command (USAFRICOM)), располагающемуся в немецком Штутгарте. Численность американского контингента в Джибути — 4000 человек, база «Кэмп Лемонье» позволяет контролировать морскую зону, через которую проходит четверть всех мировых поставок нефти, и расположена в непосредственной близости от суданского нефтепровода.
В Джибути находится и китайская военная база. КНР открыла на берегу Баб-эль-Мандебского пролива свою первую в истории иностранную военно-морскую базу в 2017 году. Поэтому России, если проблемы с размещением ПМТО в Порт-Дауне будут усугубляться (чего, надеемся, не произойдёт), придётся искать возможности размещения военной базы в других точках региона — особенно перспективными выглядят Эритрея или Сомалиленд.
Стоит отметить, что, помимо внешних факторов, так или иначе влияющих на ситуацию в Судане, в самом Джумхурийате есть немало недовольных последствиями событий апреля 2019 года. Например, это «братья-мусульмане». Некогда одна из самых влиятельных сил в стране во времена «президента-изгоя» после его свержения сама превращается в изгоев — некоторые её члены уже оказались в тюрьме или в эмиграции. Вполне возможно, что именно они, а также другие «стейкхолдеры», недовольные затормозившейся исламизацией страны и сближением с Западом и его восточными союзниками, и стояли за попыткой свержения Суверенного совета. Нельзя забывать и о появившихся в последнее время слухах о возможной передаче власти гражданским уже в ноябре, что не вызывало восторга у части военных. Учитывая взрывоопасные традиции региона, едва ли эта попытка переворота будет последней. И она может быть куда более подготовленной, чем вчерашняя.
Читайте также: «Репетиция захвата Северного Косова»: албанский «спецназ» ROSU занял позиции на КПП между Косовом и остальной Сербией
Поставьте лайк - будем знать, что написать для вас в следующий раз
Подпишитесь на канал - наши статьи будут попадаться вам чаще
Поделитесь в соц. сетях - Спасибо!