На борту случилось чп.
Мы узнали об этом по взволнованному голосу стюардессы:
- Если на борту есть врач или человек с медицинским образованием, срочно обратитесь к бортпроводникам.
Но никто не обратился. Врачей на борту не было.
Две бортпроводницы побежали в самое начало борта, открыли дверцу с зеленым крестом, стали доставать оттуда чемоданчик экстренной помощи, балон с кислородом, тонометр, что-то еще.
Две другие растерялись: они везли тележку с закусками и чаем, и было не понятно, что делать: раздавать еду, как будто все в порядке, или бежать на помощь коллегам.
Но, видимо, что-то серьезное, девушки в итоге бросили тележку, и все вчетвером склонились над женщиной, которой стало плохо.
Они суетились, надевали ей кислородную маску, подсоединяли баллон.
Стало понятно, что ситуация ухудшается. Одна стюардесса побежала в кабину к пилотам. Видимо, будут решать, что делать.
- Если нас посадят в другом городе, то я опоздаю на совещание, и меня уволят, - сказал дяденька, сидящий рядом со мной.
Я промолчала. Меня тоже ждут сотни людей, но если случится форс-мажор, который нужен, чтобы спасти чью-то жизнь, то, мне кажется, тут все всё поймут. Никто не скажет: "Да мне плевать на ту тётьку, где мой обещанный стендап?"
- Ну, объясните начальнику, что спасали жизнь. Он же человек, он поймет.
- Но я не спасал жизнь. Я просто сижу, как заложник.
- Как заложник, который помогает хотя бы тем, что не мешает. Любому из нас может стать плохо на борту, и ради нас тоже посадят самолёт. Сейчас лучшее, что мы можем сделать, это молиться.
- Вы молитесь?
- Ну, я очень хочу, чтобы женщине стало лучше, и прошу этого у Бога своими словами. Это не совсем похоже на молитву, просто ну... энергия, посланная с надеждой.
- Вы чего просите, чтобы ей полегчало, или чтобы нас посадили там, где и должны?
- Чтобы полегчало.
- А я - второе. В принципе, мы просим одного и того же, но разными словами.
- Ну наверно. Толька ваша версия уж больно .. не знаю... Похожа на эгоизм...
- Это не эгоизм, а честность. Вы просто хотите казаться хорошей, поэтому и говорите, что молитесь за женщину. А вы молитесь за себя: "Пусть ей полегчает, и она не сорвет мне мои планы". И в этом самолете таких примерно сто человек.
Хм. Я промолчала. Не знала, что сказать.
- Я однажды летел, и на борту собачке стало плохо. И тоже спросили: "А есть на борту ветеринар?" А ветеринара не было. А кислород собачке же не дашь...
Мне было интересно, чем закончилась история с собачкой, но почему-то я чувствовала себя... не знаю... будто задетой его словами. Хотя вряд ли у него была такая цель. Он вообще такой... отстранённый какой-то. Вроде со мной говорит, но смотрит вперед. Может, и не со мной...
Кислород помог. Женщине стало лучше. Давление, видимо. Стюардессы вернулись к обслуживанию пассажиров.
Собеседник мой переживал, успеют ли нас накормить, ведь сендвич входит в стоимость билета.
Мне казалось, что он мелочный и злой.
А может, просто честный и прямолинейный, и все в салоне переживают сейчас не за женщину, а за сендвич. А я одна не переживаю, но не потому,что я - хорошая, а потому, что я поела перед вылетом.
Сендвичи нам успели разнести, кстати.
В предыдущий вылет я в аэропорту заряжала телефон у специальной стойки с розетками. И на ней был написан слоган: "Зарядись энергией".
Но кто-то стёр букву "Р", и получилось: "За...ядись". Надо же, каким... ядовитым стало слово, потеряв всего одну букву.
Будно корень сразу не "заряд", а "яд".
Вот бывает, что от человека - зарядился. А бывает - заядился.
Я вот заядилась.
- Что с собачкой-то? - спросила я у дяденьки ворчливо.
- С какой собачкой?
- Ну которой плохо стало.
- А. Так я откуда знаю. Я не проверял. Это ж не моя собачка... И не мои проблемы.
На выходе я спросила у женщины, которой было плохо на борту, как она, нужна ли помощь и не подвезти ли ее куда-то на моем такси.
Она была бледна, но заверила, что в порядке, и ее встретит сын.
Это не моя женщина, и не мои проблемы.
Но я проверила, как она, потому что мне не плевать. И я верю, что остальным тоже не все равно.
Мир лучше, чем кажется.
Слышишь, человек, заяженный сендвичем?)
