Юридическая практика отличается от теории, преподаваемой в ВУЗах весьма сильно, что, принципе, естественно. Хотя, находить здесь различия едва ли корректно. Скажем так, что тому массиву знаний, который дают институты, предстоит обтесываться и приспосабливаться под рельеф конкретной жизненной ситуации. И часто для реализации той или иной цели, помимо нормы права, приходиться опираться на знания психологии.
Если говорить о частных примерах, то можно рассмотреть ситуацию, случившуюся со мной не так давно. Один мой друг (назовем его Герман) выкупил два из трёх помещений в коммуналке и захотел выкупить третье, хозяйка которой, башкирка по национальности (назовем ее Розалия Ильдусовна), несмотря на свой преклонный возраст, отличаясь по сию пору дотошностью, вниманием к мелочам и изрядной толикой подозрительности, не спешила следовать в фарватере мечты Германа. Она не шла с Германом на контакт, заняв глухую оборону. Ситуация ещё осложнялась тем, что сама Розалия Ильдусовна проживала не в самой коммуналке, а за триста километров от города, в деревушке, расположившейся между живописнейших гор и озёр, дарящими сладкие минуты отдохновения всякому, кто случайно или по делам попадал в эту местность.
Герман, имея юридическое образование и большой опыт разрешения различных жизненных коллизий, обратился ко мне с просьбой выступить в качестве посредника в переговорах с "железобетонной" дамой, зная мое тюркское происхождение. Он сделал ставку на этническую идентичность между мной и хозяйкой комнаты и, думается, не прогадал. По крайней мере, в установлении диалога с Розалией Ильдусовной.
Мы с Германом на машине поехали в деревню нашей визави. По приезду, Герман остался в машине, я же вышел и постучался в двери Розалии Ильдусовны.
Едва увидев меня и услышав от меня фразу на башкирском "Хәйерле иртә!" (доброе утро), почтенная женщина сменила подозрительность на доброжелательность ( по крайней мере, внешнюю), пригласила меня в дом, налила чаю с медом и выслушала мое предложение по цене и срокам возможной сделки. Потом я пригласил и самого Германа.
И мне представляется, что данная ситуация разрешится вполне благополучно, так как есть натренированное предчувствие.
Это один из частных примеров, когда юрист, выступая в качестве профессионального коммуникатора, учитывает особенности другой стороны (включая этнические) и реализует конечный замысел, пополняя тем самым копилку нестандартной, творческой, ситуативной, то есть практической юриспруденции.