Каждый раз, когда я слышу фразу "гражданский подвиг", у меня в памяти всплывает событие 1942 года, которое заставляет трепетать души каждого. Но при этом оно никак не замечено властью как прошлого, так и настоящего.
13 августа 1942 года на берегу реки Большой Зеленчук, рядом с аулом Бесленей остановился небольшой обоз из 4 подвод. Голодные, изнеможенные, ели живые ленинградские дети в сопровождении однорукого солдата искали убежища на юге России. Блокадный Ленинград не щадил никого - голод, бомбежки осиротили многих малышей. В начале апреля 1942 года воспитанников детского дома №12 командованием было решено отправить в более безопасный Краснодарский край. Эвакуация проходила по "ледовой дороге" через Ладожское озеро под непрекращающимся обстрелом в сильный мороз. Детей загрузили в товарный вагон , предположительно дорога должна была занять от 3 до 5 дней. Этот долгий путь растянулся почти на 5 месяцев... Никто не предполагал, что в это же время немцы перенесут основной удар на юго-западное направление, элитные войска Эдельвейс были брошены на захват Кавказского хребта. Дорога беженцев затянулась, многие дети не пережили этот долгий путь. В Армавире эшелон подвергся яростной бомбардировке. Немногих выживших срочно переправили в ст. Курган, где им выделили 4 подводы и комиссованного солдата для сопровождения. Детей было решено отправить в безопасную Абхазию, запас еды смогли выделить лишь на один день. В путь оправились около ста детей. Так началось скитание выживших по станицам и городам Краснодарского и Ставропольского краев, которое продлилось больше месяца. Дети умирали от голода и цинги, но мало кто решался приютить малышей. В основном это были еврейские дети, помощь которым при оккупации могла принести много бед. Так, к августу, питаясь чем подадут, сильно поредевший обоз добрался до Бесленея - маленького аула Карачаево-Черкессии. Первыми обоз увидели дети, о чем сразу же рассказали взрослым. Подойдя к реке жители аула пришли от увиденного в шок. У полуживых детей с опухшими ногами просто не было сил ни двигаться, ни разговаривать, лишь некоторые из них стонали и в бреду звали маму. Председатель сельсовета Сагид Шовгенов срочно собрал собрание, всю ночь аульчане решали такой неоднозначный вопрос. Приютить еврейских детей - подставить под удар немцам всех жителей аула. Выгнать умирающих детей - нарушить моральный закон чести черкесов Адыге Хабзе. Утром самых слабых деток разобрали жители Бесленея. За один день 32 ребенка обрели новые семьи и имена, о чем были внесены изменения в похозяйственную книгу - главный документ поселения. Остальной обоз продолжил свой путь. Через 3 дня немцы прорвали фронт и настигли обоз в Теберде, где всех выживших расстреляли. Откуда им стало известно об оставшихся в ауле детях никто, наверное, уже не узнает. В Бесленей был отправлен отряд для поиска детей-евреев под командованием обер-ефрейтора Освальда. Проверка похозяйственной книги результата не дала. Тогда начались допросы все жителей. Уговоры, угрозы, проверки, убеждение, что дети опасны также ничего не дали, ни один из жителей не сдал приёмных родителей. Пол года немцы не оставляли своих попыток. Детей прятали, переодевали, мазали лица сажей, не разрешали говорить по русски. Малыши быстро выучили черкесский язык, и абсолютно все выжили. После войны многих детей нашли родственники и забрали. Но часть так и остались в приемных семьях. Девочка Катя Иванова, ставшая Фатимой Охтовой позже нашла своих брата Валентина и сестру Женю, ехавших с ней вместе, но не оставшихся в ауле. Детей приютили жители ст. Новоисправненской, и они оказались единственными выжившими из обоза, продолжившего свой путь. Староста Мурзабек Охтов приютивший единственную девочку, сразу после войны бал арестован по обвинению в содействии немцам. Правда через 2 недели все обвинения с него была сняты. "Иди к нам, дочка. Не бойся. Ведь мы одной крови, мы - люди." Ни эти ли слова, сказанные умирающему ребенку отвели беду? Или же просто широта души и доброта, или поступки, которые говорят лучше слов?
В 2010 году, через 68 лет уже пожилые дети черкесы-ленинградцы в благодарность приютившим их решили установить памятник матери-черкешенке. Средств катастрофически не хватало. Рассчитывать на помощь властей не приходилось, остался в стороне и Санкт-Петербург. Средства были собраны простыми людьми из всех уголков России, помогли благотворительные организации. И пусть сегодня уже нет в живых не только матерей-черкешенок, но и части детей черкесов-ленинградцев, но память о них жива. Ни один из участников тех событий не считает случившееся подвигом, но главное как это оценим мы, их потомки. И сможем ли спокойно идти дальше, зная что спасение жизней 32 детей просто было забыто в череде подвигов Великой Отечественной войны.
