Я потерян, дезориентирован, в смятении, подавлен. У меня опускаются руки. Еще утром я шел по плану и готовился устроиться в Макдональдс, но мои карты смешали, меня поставили в тупик. Еще утром, когда я ставил первый компонент вакцины от коронавируса, чтобы устроиться в этот манящий своей популярностью ресторан, меня не покидала уверенность, что это один из верных проделанных мной шагов, чтобы готовить эти злоебучие бургеры как минимум за сорок тысяч в месяц. Но после встречи с заместителем директора этой растиражированной забегаловки мои идеалистические порывы улетучились. Вместо решительного хода я остановился, потупил взор и теперь судорожно перебираю в мыслях, что же можно сделать? Возможно ли найти другой вариант заработать?
С самого начала нашей встречи Катерина, заместитель директора, доложила, что хочет обговорить некоторые вопросы перед тем, как со мной встретится сам директор. Блядь, а это еще что за мафиозные схемы? Разве я сразу не достоин встречи с самим боссом? Меня начали морально шмонать, проверяя мое прошлое, настоящее и заглядывая в будущее. Но перед этим интеллигентная девочка в сером костюмчике, с повязанным на шее платке, смущенно призналась, что ей неловко принимать меня, такого великовозрастного, тридцатичетырехлетнего, что она абсолютно не представляет, как я буду работать в таких адских условиях, где пашет одна молодежь до двадцати пяти. И вопрос: выдержу ли я?
Королева вечной молодости и стальных яиц готова была уже разрыдаться за мою тяжелую судьбу, но задалась вопросом: а почему я дошел до такой крайности?
Я ответил просто, что только вот приехал из маленького городка, работал в театре, а сейчас хожу на образовательные курсы и нуждаюсь в работе с соответствующим графиком. Но юная леди не уступала, она продолжала нагнетать, что физические нагрузки в производстве фастфуда - это пустяки, самое сложное - это моральные трудности. Я удивился: не бьют ли работников, не покрывают ли их матом, не вставляют ли лезвия в их фирменную шапочку? Девушка искренне засмеялась и отрицательно покачала головой. «В час пик, — начала свое повествование молодой управленец, — когда приходится обслуживать массу народа, а работников не хватает, то бывает нелегко. Например, бедняге, который остался один на напитках идут заказы, копятся к отправке, а этому малому приходится и молоко заменить, и стаканчики заполнить, и не пролить. Конечно, морально выдержать такое напряжение нелегко. Но после смены ты гордишься тем, что прошел этот не легкий путь!» После таких нагнетаний, выходящих на героические фанфары окончания трудового дня, девушка поинтересовалась: осведомлен ли я об оплате за такой не легкий труд? В объявлении, на которое клюнул я стояла цифра в пятьдесят одну тысячу рублей. А стоимость часа работы оценивается в 215 рублей.
Искренний голосок девушки заботливо поправил меня, что необходимо вычесть подоходный налог в тринадцать процентов, а такие большие суммы - это маркетинговый ход.
Затем она посчитала количество моих выходов и получилось тридцать две тысячи рублей, что меня конкретно осадило. Я искал как можно увеличить сумму и спрашивал: возможно ли выходить после занятий, вечером, и оставаться на работе больше, чем восемь с половиной часов? «Конечно, это возможный вариант, — участливо кивала заместитель директора, — но у компании есть лимит, который меняется от месяца к месяцу, есть надбавки, премии. Но если вы не справляетесь, не выдерживаете морально и совершаете ошибку, на которую я вам уже указывала, то вы лишаетесь премии». Я молчал и активно укладывал всю новую информацию в голове. «Предлагаю вам обдумать, — заботилась обо мне представитель компании Макдональдс, — вот, у меня сейчас два выходных впереди и если вы согласны, то приходите в пятницу. А если вы не придете, то я просто сниму вашу анкету на соискание, хорошо?» Я кивнул, поблагодарил и отправился домой через переполненный фуд-корт, кишащий толпами пожирающих свои бургеры и картошки фри, наполненный запахами горелого масла и нескончаемого шума со всех сторон.
Это было не легкое испытание. К сожалению, сегодня я не дошел до босса. Пол часа общения с приятной бесконфликтной девушкой пошатнули мой решительный настрой. Прийдя за десять минут до этого назначенного собеседования мне сообщили, что со мной встретятся ровно минута в минуту. И пока я ждал этой встречи, я пристально наблюдал за рабочими на кухне. Был наплыв посетителей и некоторые работники двигались не уверенно, они словно тряслись в страхе сделать, что-нибудь не так. Молодой человек очень аккуратно доставал из шкафчиков котлетки и нагедсы, бережно добавлял соус. Вероятно, он был новичок. Некоторые действовали уверенно. Было видно, что они не первый день наклеивают этикетки на пакет с доставкой, составляют бургеры и, возможно, успевают ещё думать о своем, либо полностью абстрагироваться от этой спазматической гонки. Вот, девушка на раздаче, например, не стоит на месте, когда заказы еще не готовы, а распаковывает салфетки и готовит их под руку, на будущее. Есть и взрослые женщины на кухне или это быстро постаревшие девочки, не вынесшие морального давления.
Удивительная карусель из пышущей плоти, из ритмических движений тел в пространстве, из радостных глаз голодных людей, которые покупают не американскую мечту, а моральные страдания.
И желательно, чтобы эти страдания были от молодого тела до двадцати пяти лет, которое уверенно, что закроет смену с высоко поднятой головой.