Я слышал историю моего рождения много раз, по крайней мере, я слушал ее каждый свой день рождения на протяжении, наверно, лет шестнадцати или еще позже. Не помню точно. Да это и не самое главное. А самое главное в том, что мне посчастливилось появиться на свет двадцать третьего февраля! Бедная моя мамочка рожала меня целых два дня. Надо отметить, что я дался ей с большим трудом.
Я родился в семьдесят восьмом году. На тот момент медицина в нашем обычном провинциальном городке не была столь продвинута, как сейчас. По крайней мере в плане родов. Я это говорю со знанием дела, так как моя младшая дочь родилась в моем присутствии. Хотя я, честно говоря, не помню все тонкости моего рождения, проще сказать вообще ни чего не помню. Это все со слов матери и отца. Для моей мамы я был первенцем, первопроходцем. Все ее пугало, настораживало. В родильный дом она поехала заранее, так как не знала чего собственно ожидать. Когда в мучительных схватках начались уже вторые сутки, над ней сжалилась акушерка и пригласила опытную женщину - доктора. После недолгого осмотра мамочку мою испуганную и обессилевшую пригласили в родильный зал. По матушкиным словам, я никак не хотел выходить из своего убежища. Может так и было. Потому пришлось той самой опытной докторше тянуть меня за голову специальными щипцами. После недолгих уговоров, вооруженный доктор смог извлечь меня из своего пристанища и явить миру, как гордо рассказывал потом всем мой счастливый отец, солдата.
Сейчас меня называют самым спокойным и непоколебимым, а раньше мои родители обо мне такого бы ни за что не сказали, даже в шутку. Сразу после рождения, я начал кричать. Но ведь так делают все новорожденные, до определенного возраста или до сытого и сухого состояния. Но это был не мой случай. Про мое беспокойное начало жизни я узнал уже со слов моей бабушки. Мы жили вместе с родителями отца в их доме. Я бабушке верю. Она была рядом от моего рождения и еще долгие годы. После того, как радость от моего появления в столь знаменательный для всей страны день утихла, моя матушка и бабуля поняли, что со мной не все в порядке. Я постоянно неутомимо кричал. Мои вопли были независимо от сытости и сухости. Как я уже отмечал, медицина была не слишком продвинута и аппараты ультразвуковой диагностики часто заменяли всевозможные бабушки – знахарки, заслужившие свое доверие и репутацию в течении долгих лет врачевания. К одной из таких "целительниц" отнесли меня, чтобы осведомиться о причине моего беспокойного и шумного поведения. Недолго разглядывая крикуна бабушка вынесла свой диагноз – сглаз. Конечно, ребенок ведь родился в день Советской армии, многие люди позавидовали! И наша избавительница выписала рецепт, согласно которого меня отнесли в курятник и оставили среди кур, чтобы те, извиняюсь за подробности, на меня сделали пометки своим пометом.
Бабушка рассказывала мне, что после этого я не только не перестал плакать день и ночь напролет, а как будто стал делать это еще больше. В курятник меня больше не относили.
Прошло время и все пришло в норму. Я рос крепким, но очень капризным ребенком. Не смотря на это, я был любимчиком. Мои дедушка и бабушка во мне души не чаяли. Мой дед давал мне всякие ласковые прозвища, баловал меня.
Раз уж мой день рождения совпал в великим мужским днем, тем более, что мои прародители были участниками Великой отечественной войны, то у нас в доме каждый год собиралось много народу. У меня всегда было много сладостей и подарков. Я помню многие из них. Например, танк. Его привез мне мой дядя, который работал машинистом на тепловозе и частенько бывал в тех городах, где можно было купить «дефицит». Танк был большой, на нем поворачивалась башня, он ездил от батареек. Эта чудо машина ночевала под моей кроватью, так как мама ни разрешала взять ее с собой в постель. По причине того, что танк мог ночью упасть от моего толчка и сломаться. Я ставил его поближе к стене, так, чтобы можно было достать его рукой. Нащупав свою боевую машину, я мог уснуть. Хотя, признаюсь, что совать руки под кровать мне было очень страшно, но, видимо жадность моя преодолевала все страхи.
Я хочу рассказать про еще один подарок, который запомнился мне больше остальных. Мне исполнилось, кажется, в тот день десять лет. В доме было много гостей, пришли родственники и просто друзья. Наверное, этот день совпал с выходным, точно не помню. У моего дедушки была родная сестра по имени Агрепина. Она была женщиной хрупкого телосложения и невысокого роста. Мы звали ее тетя Груша. Тогда она была замужем за дядей Володей. Он был мужчина выдающихся размеров. Очень высокий и вообще большой. Несмотря на это дядя Володя был очень добрый и, я бы даже сказал, наивный. У них были своеобразные отношения. Когда они приходили к нам в гости, то складывалось впечатление, что это не супружеская пара, а мать со своим сыном – переростком. Детей у них не было, хотя они прожили вместе более сорока лет. После смерти мужа, тетя Груша осталась одна и среди родственников у нее были лишь мой дедушка и бабушка. Они хорошо ладили между собой и тетя Груша часто бывала у нас.
И в этот день рождения она была среди почетных завсегдатаях нашего общего дома. Тетя Груша пришла вовремя и принесла с собой длинный и худой сверток бумаги. Я сначала не обратил на него никакого внимания, думая, что это что- то для бабушкиного сада. Она убрала сверток в спальню и следом туда зашел мой отец, он закрыл за собой занавес, отделявший комнатку от гостиной. Я хотел зайти и посмотреть что там, но мама меня привлекла меня к хлопотам по обслуживанию гостей, и я забыл про свой интерес. Потом началось застолье, все поздравляли меня с днем рождения, я был счастлив. А когда очередь поздравлять дошла до тети Груши, она быстро забежала в спаленку и вынесла от туда лыжи. Это были не просто лыжи, а ЛЫЖИ, настоящие беговые с креплением для валенок, но не обычным, вечно спадающим креплением, а с тугой резинкой! Назывались они «Мари Эл». Они были ярко красного цвета, с надписями и готовые к прокату, хоть сразу беги на лыжню! Я помню, что мы с отцом заходили в «Спорттовары» и там видели такие лыжи. Как я хотел их! Я и сам был в том возрасте похож на лыжу - худой и рослый. Только что не красный. Поступив в первый класс в школу, у меня сразу появился любимый предмет – физкультура! И хотя моя бабушка была учительницей начальных классов, ничего так и не смогла сделать. Я неплохо бегал эстафеты и меня часто выставляли на городские соревнования, а зимой это были лыжные гонки. Лыж в нашей школе не было. А у меня были совсем маленькие деревянные лыжи. Кажется они назывались «Малыш». Достались в наследство от старшей двоюродной сестры Ленки. До чего ж они были неудобные, постоянно спадали и вообще плохо скользили. К тому же они были мне чуть выше талии, как коротышки. Смех один! А тут у меня свои собственные лыжи, да еще и родители купили мне в добавок палки. Я был на седьмом небе от счастья и не мог дождаться момента, когда же смогу опробовать свой новенький подарок.
Родители были заняты с гостями, но я начал канючить у отца ну когда, ну когда. В конце концов под моим натиском отец сдался и все курильщики вместе с нами вышли во двор, чтобы посмотреть как я пойду кататься. Мы долго провозились с креплением. Наши гости стали нам помогать, кот -то держал меня, кто – то лыжи, кто – то палки, а кто – то просто выдавал советы со скоростью пулемета. Кажется, это была моя крестная, которая наблюдала за происходившим в окно. В конце концов у нас все получилось и я выехал за калитку. Отец велел мне далеко не уезжать, так как было уже темно. Еще он сказал, чтобы я был осторожен, ведь лыжи могут сломаться, а я еще не умел на них хорошо стоять. Но я его уже почти не слышал. А зря!
Я отъехал буквально пару метров, как мне казалось тогда, промчал, и упал. Одна лыжа наехала на другую, так как на тротуаре, по которому так резво помчались мои новенькие красные друзья, был лед, а не снег. Мне хотелось побыстрее проскочить этот участок, чтобы докатиться до школьного двора, где была отличная лыжня. Я быстро встал, но тут же слезы подступили к моему худому горлу, так как предо мной предстало ужасно зрелище: кончик одной из лыж был сломан и висел, что называется, на ниточке! Я громко разрыдался и кое как развернувшись поплелся домой. Меня встретили гости, которые еще не успели зайти с перекура в дом. Начали ободрять меня, немного посмеиваясь, но мне легче от этого не стало. Такая взяла меня досада!
Потом отец пытался склеить лыжу, но она никак не хотела держаться как единое целое.
Через пару недель родители купили мне новые лыжи, но их я уже не помню.