— Ты с ними, — прошептал он. Артур кивнул и, сев на край кровати, осторожно взял Дэвина за руку. — Да, — с какой-то беспечной легкостью признался он и с той же осторожностью положил руку Дэвина себе на грудь тем же жестом, каким Дэвин когда-то забирал силу невинной девы у Джеммы. — Посмотри, как все было. Знакомая комната окуталась мягкими сумерками, и воздух засветился, наполняясь новыми красками и обретая странную плотность. Перед Дэвином открылся вид на зимний заснеженный лес, густые сумерки, тишину. Низко нависшие тучи цеплялись за верхушки сосен. Выстрел прозвучал где-то далеко-далеко. Живот обожгло болью, мелькнула мысль: «Как это глупо — умирать в снегах. Как это нелепо и глупо». Мысль была чужой. Мысль принадлежала Артуру — побледневшему, растрепанному, который медленно-медленно, словно сломанная кукла, опустился в сугроб, двумя руками зажимая рану на животе. Сквозь пальцы струились ручейки крови, падали в снег рассыпанной пригоршней болотной ягоды. Тяжелая шапка снега сползла