Левша

Левша? Джемма даже села от удивления, не задумавшись о том, что Тернер сейчас увидит ее в

одной ночной сорочке. Лишь когда следователь сказал об этом, она осознала: да, все это время

знаменитый живописец рисовал левой рукой. Почему она не обратила на это внимания? Никак не

заметила?

— Я только сейчас это поняла, — прошептала Джемма. — Что он левша.

Тернер усмехнулся, выбросил недокуренную сигару и закрыл окно.

— А я это понял на станции, когда вдруг посмотрел, как он что-то черкает в блокноте. Всем нам

ловко отводили глаза, — добавил он. — Я сказал вашему мужу о том, что Штрубе левша, когда вы

уже сели в поезд, но он так и не понял, о чем я. Я и сам заметил это только утром. Это стыдно,

вообще-то, с моим-то опытом…

Джемма растерянно смотрела на следователя. Даже если Матиас — милый, невероятно

застенчивый и какой-то нелепый, который ничего не видит, кроме своих холстов и карандашей, —

действительно убийца, то зачем ему это делать?

— Но почему? — прошептала Джемма. — За что?

Она с невероятным облегчением подумала, что у Дэвина есть надежда. Артур оставался с ним, он

сможет остановить Штрубе, если понадобится! Но потом облегчение смыло страхом.

— Мы не знаем, что ему пообещал Вороний король, — ответил Тернер. — Не знаем, что он видел,

когда гулял по северным лесам.

Джемма горько рассмеялась.

— Надо же, вы верите в Вороньего короля, — сказала она.

Тернер пожал плечами.

— В него верят те, кто рисует эти глифы. За любой тьмой, дорогая Джемма, как правило, стоят

люди. И мой опыт подсказывает, что самые жестокие преступления совершают как раз те, кого

никогда не заподозришь ни в чем дурном.

Джемма вспомнила газету, которую читала, когда поезд вез их с Дэвином в Хавтаваару. Да, Штрубе

приехал сюда не с Элинор, он давно был здесь, и посланница короля обрадовалась тому, что в

северной глуши смогла встретить благородного человека. Только вот это не кончилось ничем

хорошим.

Впрочем, Тернер, возможно, прав, когда говорит, что все это — лишь косвенные доказательства.

Они покинули Хавтаваару и не узнают правды.