Совсем немного

Некоторое время они молчали. По коридору в последний раз прошел проводник, но заглядывать в

купе не стал. Джемма вдруг подумала, что они с Тернером одни во всем вагоне первого класса.

Никто не шумит за стеной, никто не требует чаю и не ищет компании. Они одни, и Тернер,

возможно, не самый плохой человек…

Джемма с негодованием и ужасом отвергла эту мысль. Она не должна думать о Тернере, она не

может допустить к себе то, что обрушивается на две половины одного целого. Потому что Дэвин

победит Вороньего короля, и они обязательно встретятся.

— Вы расскажете о Штрубе? — спросила Джемма.

Тернер ухмыльнулся.

— Нет, конечно. Потому что иначе у меня спросят, почему он остался в Хавтавааре на свободе, а не

стоит рядом со мной, закованный в цепи. Так что мы все-таки переходим на нелегальное

положение.

Джемма кивнула и запоздало поняла, что Тернер смотрит на нее уже иначе — так, как мужчина

может смотреть на женщину в одной ночной сорочке. Она быстро нырнула под одеяло и сказала:

— Сейчас нам лучше лечь спать.

Тернер усмехнулся и ответил:

— Это точно. Спите, Джемма, и не бойтесь меня.

— Я и не боюсь, — откликнулась она.

Купе медленно погрузилось во мрак, и Тернер сказал:

— Вот и хорошо. Спите.

Дэвин плыл во мраке.

Он работал с некротическими полями с ранней юности, сразу же, как начал учиться магии, но

никогда не воспринимал их в такой полноте. Ему казалось, что его окутывают длинные трепещущие

полотна прохладного шелка и чей-то далекий голос едва слышно говорит:

— Совсем немного. Скоро.

Дэвин тряхнул головой, попробовал вынырнуть из тьмы, и это ему удалось. Он обнаружил, что

лежит на кровати в своей спальне, в открытое окно дует свежий ветер, и день уже склонился к

вечеру — тихому, золотистому и такому мирному, словно на свете не существует никакого зла.