Ихтамнет
ДебИт
Таможня улыбалась, по-доброму, грустно, освещая пространство печалью – такими могут быть только глаза женщины. Кругом слова – напутствующие и обнадеживающие. Их не обмануть новенькой, с иголочки, спецодеждой «Газмяса». Ведь рентген демонстрировал в чреве каждого баула броню, каску, оптику, «обвесы» - мужские игрушки продлевающие жизнь. Месяц за месяцем они видели реальный «дебет-кредит» человеко-гробов, туда - развязанные бруталы, а обратно, почти они, приправленные загаром и марсианской пылью, но в компании цинковых ящиков с упокоенными фрагментами. Бывает. Кто на кого учился. Конвейер. Меняются надписи на спецодежде, но постоянно содержание мешков.
Проходим «зеленую зону», стараясь не смущать обывателя агрессивными рожами. Однако затор случился, проблема с весом багажа или его содержимым. Очередь встала. Некстати подъехал еще один автобус «газовщиков». До эскалатора выросла длиннющая очередь. Бруталы сбились в группки, а гулкий галдеж привел скользкую конспирацию к общему знаменателю. Редкие ночные прохожие смотрели безразлично, лишь иногда – с любопытством. «Газмяс» делал свое коварное дело. Ремесло соратников смердело тайной. Некоторые, падкие до хайпа парни лезли из кожи вон, чтобы оскалить миру свое истинное лицо. Штаны буржуйского «мультикам» или модная «лова». Где-то мелькнет «кубанка» поверх десантного тельника, а между ними – одухотворенное собственной исключительностью лицо. Павлиний характер в противовес гладкой упитанности плебса. Однако, сонным гражданам, по большему счету было наплевать. И даже более того, скажи им прямо, что ты по доброй воле собрался на чужую войну, кого-то там рубить «на дальних подступах», плюнут в карму и рассмеются. А то и приколотят к придуманному тобой образу сказочного витязя в косоворотке и телогрейке жестокий вывод – «дол***еб».
Таможня глядит в корень твоему наигранному пафосу, то, где мы приобретаем самоуважение, что скрыто под тельняшкой и бородой. Страх, беспокойство? Увольте – пустота! Фатал, возможность бросить рулевое весло, захлебнуться в водовороте событий, раствориться в приключенческом сценарии. И похер раб ты Божий или сын его, Коловрат на тебе или Крест, веришь в Вальхаллу, Рай или Общую Теорию Относительности. В омут наудачу. В куртках «газмяса», с баулами в 30 кг, с куражом на сердце. В состоянии жизни. Когда не бьешься в мещанстве, как автомат, а вертишься вошью на острие жизненных обстоятельств. Полное погружение в среду. Каждая ложка – лучшая в жизни еда, кофе с кардамоном, вареный на костре из снарядных ящиков, которые нес триста метров из ущелья – невероятное питье, а бомж в соседнем окопе – единственный человек на земле с глазами Христа, попутчик, герой. Однажды ты почувствуешь его смерть. Серость на лице, извиняющиеся глаза на уставшей душе. И выпадет пазл из твоего уклада. Хлоп. Падают кеглями случайные попутчики. Нас называют неудачниками и адреналиновыми наркоманами. Пустое. Адреналин для «планктона» - страйкбол, лыжики, мотоцикл. Сотруднику «газмяса» - бабло, и право жить, в каждом миге, в каждом вдохе, среди одинаково сумасшедших.
Вот очередь из сумасшедших потекла, загремели по полу рюкзаки. То, что должно было случиться, конечно, произошло – кого-то зацепил прохожий.
- Мужики, а вы куда?
- В Дубаи, братан. Нефть качать.
- Блин, повезло! - протягивает завистливо крохотный мужичек. Засучил ножками, запорхал руками, видимо, решив, что вот-вот приоткроется дверь в светлое будущее. Забрезжило рахат-лукумом и грудастыми краснодарскими дивами под мясо и горячительное. Дядька решается. – А к вам можно?
Скиф добр и разговорчив,
- Конечно, брат. Текучка будь здоров.
- Да ну! – глаза мужичонки загорелись.
- Я тебе говорю, - Скиф моргает честными глазами, - телефон пиши.
Мужик хлопает себя по карманам, в дрожащих от нетерпения руках возникает мятый блокнот, кто-то услужливо протягивает карандаш.
- Спасибо, - ветер будущего опалил мозг просителя атомным светом, земля катила из-под ног, а в душе бились стрекозиные крылья. Скиф глумливо улыбнулся очереди и продиктовал цифры. Не замечая ничего вокруг, мужик сложил блокнот вдвое, рассыпаясь в благодарностях удалился. Скиф театрально выдержал паузу, прежде чем произнести:
- Начштаба будет рад. – Коридор взорвался смехом, открытым, развязанным.
Но вот засуетились старшие, затор рассосался и рюкзаки пошли через рамку таможни. Подальше от посторонних глаз, мыслей и выводов. Не дай бог новости посмотрят и свяжут видимое, разумное с очевидным. Очередь подтолкнула меня к таможенной зоне.
- Следующий!
Пять длинных шагов,
- Доброй ночи, - протягиваю паспорт в окошечко, бейсболку – долой, на лицо – широкую людоедскую улыбку с прорехой между клыками. В ответ – колючий взгляд таможенницы. Паспорт подвергается быстрому, но цепкому изучению. Длинные пальцы с лаконичным маникюром затарахтели по компьютерной клавиатуре. Я скучаю, по привычке жду подвоха. Неожиданно официальная маска падает, женщина улыбается.
Тревожусь,
- Все в порядке? – принимаю паспорт из ее рук.
- Я вас месяц назад встречала, - объясняет она, неуловимым движением ресниц показывает на экран, - ОТТУДА. Вы здесь проходили.
Честно не знаю, что ответить, кручу между пальцами паспорт. Конспирация плюс тугодумие связали язык. Но не хочется в ответ на столь мягкую откровенность прослыть невежей.
- Хм,- туплю я.
- Все хорошо у вас будет.
На ум пришло нейтральное,
- Спасибо.
- Удачи, вам, ребята, - она подтолкнула меня кивком, и наставительно добавила, - возвращайтесь!
Я отворачиваюсь от нее, послушно шагаю прочь. Над кабиной загорается зеленый огонек. В спину слышится,
- Следующий!
