Все это было слишком чужим. Ты не можешь носить такую память с собой

Ева Армор звала его: — Аш, Аш, проснись! В уши Саттона вошли приглушенные раскаты грома швартующихся ракет, а сквозь него — глухой дробный звук маленького корабля, со свистом уносящегося в космос. — Джонни, — мысленно произнес Саттон. — Мы в корабле, Аш. — Сколько здесь человек? — Андроид и девушка. Та, по имени Ева. И они дружелюбны. Почему ты не обращаешь на них внимание? — Я не могу верить никому. — Даже мне? — Не тебе, но твоему суждению, Джонни. Ты новичок на Земле. — Не новичок, Аш. Я знаю Землю и землян много лучше, чем ты. Ты не первый землянин, с которым я живу. — Я не могу вспомнить, Джонни. Что-то нужно вспомнить. Я очень стараюсь вспомнить это. Я стараюсь вспомнить, но нет ничего, кроме неясных очертаний. Конечно, то, что я учил, что я записал и взял с собой, важно.

Но это как само то место и люди, живущие там. — Они не люди, Аш. — Я знаю. Не могу вспомнить. — Ты и не должен, Аш. Все это было слишком чужим. Ты не можешь носить такую память с собой… потому что, когда ты вспомнишь слишком четко все, ты станешь частью этого. А ты должен был остаться человеком, Аш. Мы должны сохранить тебя человеком. — Но когда-нибудь я должен вспомнить, когда-нибудь. — Когда ты должен будешь все вспомнить, ты вспомнишь. Я об этом позабочусь. Обещаю тебе. — И, Джонни…? — Что, Аш? — Ты не возражаешь против этой затеи с “Джонни”? — О чем ты это, Аш? — Мне не стоило называть тебя “Джонни”. Это легкомысленно и фамильярно… Но это по-дружески.

Это самое дружеское имя, которое я знаю. Вот почему я называю тебя так. Понимаешь? — Я не возражаю, — ответил Джонни, — я совсем не возражаю. — Ты понял что-нибудь из этого, Джонни? О Моргане, о ревизионистах? — Нет, Аш. — Ты видишь в этом систему? — Начинаю замечать. Ева Армор потрясла его за плечо. — Проснись, Аш, — прошептала она. — Ты что, не слышишь меня, Аш? Проснись… — О’кей, — Саттон открыл глаза. — Можешь не волноваться. Все о’кей. Он свесил ноги с кровати и сел на край. Рука его поднялась и пощупала опухшую челюсть. — Херкимер должен был ударить тебя, — сказала Ева. — Он не хотел тебя бить, но ты был слишком безрассуден, а мы не могли терять время зря. — Херкимер? — Конечно. Ты помнишь Херкимера, Аш?

Он был андроидом Бентона. Он сейчас ведет этот корабль. Корабль, как увидел Саттон, был мал, но чист и уютен. В нем даже нашлось бы место еще для одного или двух пассажиров. Херкимер, говоря своим точным, книжным языком, сказал бы, что он был “небольшим, но приличным”. — Ну, раз вы меня похитили, — проворчал Саттон, — я не думаю, что вы будете скрывать то место, куда мы направляемся. — Мы ничего не собираемся скрывать. Мы отправляемся на охотничий астероид, что достался вам от Бентона. На нем есть охотничий домик и большой запас пищи. Никому не придет в голову искать нас там, — сказала девушка. — Это чудесно, — с усмешкой произнес Саттон. — Мне подойдет место, где можно будет поохотиться. — Вам не придется охотиться, — произнес резкий голос у него за спиной. Саттон резко обернулся. Херкимер стоял в люке, ведущем в кабину пилота.

— Вы будете там писать книгу, — мягко пояснила Ева. — Конечно, вы знаете об этой книге, той самой, которую ревизионисты… — Да, — подтвердил Саттон, — я знаю об этой книге.