В 1650х годах в истории Русской православной церкви произошло эпохальное и по-своему трагичное событие – никонианская реформация церковной атрибутики и догматики, повлекшая за собой деление православных верующих на два лагеря, также известное под названием Церковный раскол. Реформа заключалась собственно в том, чтобы унифицировать обрядность, то есть подстроить русские обряды под греческие каноны.
С того момента, как Русь еще в 988г переняла византийскую веру, прошло шесть с половиной веков, и неоднократно переписанные вручную религиозные тексты исказились. Вера христианская уже давно не была единой. К середине семнадцатого века в России, пусть и вышедшей из эпохи Средних веков с ее вечным ожиданием Страшного Суда, вновь возрастают эсхатологические настроения – теперь Второе пришествие намечалось на 1666г (666 – число зверя, дьявола), о чем было написано в «Книге о вере» 1648г, глава «Об антихристе». Византия – колыбель веры в Христа, следовательно, именно греческие каноны наиболее правильны и благочестивы, поэтому спасение в Последний День следует искать в единении всего православия. Неизменение канонов повлекло бы за собой ссору с греческой церковью – совсем не то, что было бы желательно накануне явления Антихриста. К тому же, в 1453г пал Константинополь, и Москва осталась ответственной за продолжение традиций, Третьим и последним Римом. Вдобавок ко всему, царь Алексей Михайлович был грекофилом, поэтому ему было в радость угождать грекам, в 1649г у него гостил константинопольский патриарх Паисий. Единение с греческой церковью позволило бы не только обезопасить Россию от Божьего гнева, но и сделало бы Никона Вселенским патриархом. Кстати говоря, на этой почве у Никона и царя произошел конфликт: первый хотел, чтобы главным в церкви был патриарх, то есть он сам, второй же этого противился.
Реформацию контролировали греческие священнослужители, в этом двоякость: с одной стороны, они носители той самой истинной веры, с другой - в Московию греки приезжали за легкими деньгами, поэтому их интересовало не столько соблюдение правильности, сколько то, что к ним обращаются за советом, и, следовательно, они поднимаются в социальном статусе.
Итак, что в обрядах требовало корректировки? Как уже было сказано ранее, книги содержали неточности, поэтому их начали править (Книжная справа), зачастую варварскими методами – отбирать у народа и сжигать, что, очевидно, никому не понравилось, ведь книги были семейными святынями. Двуперстное знамение сменилось на трехперстное (и здесь, опять же, у каждого своя правда, двоеперстие означало исповедь Христову, а троеперстие – Божье триединство). Крестный ход Никон приказал проводить не на солнце, а против него. Сугубая аллилуйя сменилась трегубой. А также много прочих формальностей, которые, однако, имели принципиальное значение – для средневекового или только вышедшего из Средневековья человека вера заключалась именно в артибутике, то есть принадлежности (например, Афанасий Никитин испытывает душевные терзания, когда остается на чужой земле без священных книг), а следовательно, изменение этой самой атрибутики – еретичество. Правда, некоторые поправки все-таки были оправданы: ранее во время служб песнопения были многоголосными, что мешало понимать слова, во время реформы эта проблема была устранена.
Как раз по этой причине и произошел Церковный раскол – Никон называл еретиками тех, кто не хотел отрекаться от старого порядка, а они, в свою очередь, называли его еретиком за нарушение канонов. Гонения на старообрядчество начались достаточно быстро: крестящихся двумя перстами и не принявших реформу предавали анафеме. Стоит вспомнить и протопопа Аввакума, борца за дореформенную традицию, кости которого даже перемололи, чтобы не оставлять мощей. Реформа была закреплена решением Церковных Соборов 1666 и 1667гг, и старообрядцев начали называть раскольниками. Старообрядческие (или староверческие) общины существуют и по сей день, однако на данный момент отношение к ним РПЦ куда более мягкие, чем в семнадцатом веке: их признали, их не осуждают, и Церковный Раскол уже осознается трагедией для всего православного люда.