Это был один из таких дней, когда я решил отправиться в поход

Это действительно приятное занятие - прогуляться по лесу, когда солнце решает встать на ноги в течение дня. Затем одного встречает холодный зефир; зефир, который заставляет отупляющие эмоции брать верх на, казалось бы, безграничное количество времени. А затем этот надутый пузырь психоделии внезапно лопается из-за волнения и болтовни, которые, возможно, требуют нашего внимания больше, чем кавернозные и таинственные мысли, которые влетает в нас ветер. Иногда именно в такие моменты человек начинает понимать условное равновесие, существующее в природе. Равновесие, внушающее чувство смирения в глазах мухи на стене.

Это был один из таких дней, когда я решил отправиться в поход в надежде стать единым целым с холтом, который собирался победить. Я начал после того, как одобрил самую эстетичную вечерню, которую я видел за многие годы. Было приятно снова пережить воспоминания об этом месте, где я вырос и стал тем человеком, которым был. Даже прожив большую часть своих пиковых лет здесь, в горах, я все еще был потрясен. Пройдя немного, я начал заново переживать все моменты, проведенные здесь. Моя ассоциация даже с самыми банальными элементами панорамы моего города установилась давно, а почему бы и нет? Для меня все, что существовало в поле зрения, в детстве, как и я, имело для меня уникальную историю.

Пока я шел, лазурь надо мной начала бледнеть, как будто сама меланхолия решила бежать по лесу. В то время как большинство моих воспоминаний вызвали улыбку на моем лице, были некоторые, чьи воспоминания начали тревожить мою переросшую любовь к реальности. К моему отчаянию, я тоже теперь был брошен в непрекращающуюся лужу сбитых с толку мыслей. С каждым своим шагом я начинал вспоминать даже самые слабые воспоминания о мраке, который я пережил. Хотя время шло, я не мог не размышлять над случаями, которые больше не имели значения. Я застрял.

По прошествии некоторого времени (время, которое мне показалось возрастом), я почувствовал, что меня высасывают из лужи печали, заключавшей меня в клетку. Я остановился, когда мои чувства вернулись после того, как они уехали из сумбурной земли. Я обнаружил, что стою перед огромным шале, сильно укрепленным огромными железными воротами и двумя строгими стражниками у входа. За решеткой (ворот) виднелся украшенный сад, отражающий не только цвета зеленого, но и цвета элиты. Заглянув внутрь, я заметил троих детей примерно 10 лет, играющих с довольно красочной и декоративной игрушкой. Что-то такое, что могут иметь только дети из большого города и даже с большим карманом. Перед железными воротами, через дорогу, стояло полуразрушенное здание, которое, как я решил, предназначалось для обслуживающего персонала, работавшего в шале.

Это был шумный шум с небес, который вытащил меня из пруда моих созерцательных страданий. Шум, который становился все громче по прошествии нескольких секунд, словно указывая на чье-то великое прибытие. Когда я поднял глаза и увидел, я увидел кружащуюся птицу, медленно шагающую в атмосфере. Здесь, в лесу, мы могли бы каждый день становиться свидетелями редчайших природных явлений, таких как гром, шторм, снег и дожди, но наблюдать пластиковое, но театральное явление на небесной сцене, такое как вертолет, летящий прямо над нами, было нелегким делом. редкость. Вертолет издал звук, пронизывающий безмятежную обстановку.

Когда вертолет пробирался через эмпирей, его механический звук начал ослабевать, делая звук смеха сильнее. Оглянувшись в поисках радости, я увидел группу детей, испачканных и заштрихованных, выбегающих из треснувших, но приветливых дверей разрушенного здания, стоявшего перед шале. Они устремились в сторону полета вертолета, разводя руками в воздухе, пытаясь схватить редкую птицу, пробивавшуюся сквозь стратосферу.