Утверждение, будто рост сетевой информационной экономики повышает доступность альтернативных источников

Предоставляя отдельным людям различные альтернативные платформы для коммуникации, новая информационная экономика дает им много новых возможностей для установления связей друг с другом, объединения в новые формы сообществ, что создает эффект демократизации. Наконец, новая информационная экономика (по крайней мере, так говорят) повышает способность отдельных людей и групп делать нечто для самих себя не только в гуще капиталистической экономики (несмотря на недавний спад, используемые в фирме Toyota коллаборативные методы цеховой работы, цепи поставок и стиль менеджмента часто считаются образцовыми), но и через формальные организации, которые нередко действуют за пределами рынков. Утверждение, будто рост сетевой информационной экономики повышает доступность альтернативных источников информации, которые нередко функционируют вне рынка, оспаривая ограничения глобальных провайдеров информации, вероятно, содержит в себе немало правды. Эта тема постоянно обсуждается на страницах этой книги. Шлюзы, регулирующие потоки информации, действительно были расширены; традиционные массмедийные модели испытывают проблемы, а горизонты политического воображения, определяющие, что может быть сделано в рамках демократии, прорисовываются теперь персональными компьютерами, сетевыми соединениями и пользовательскими инновациями. Сторонники этого образа мысли любят говорить, как и экономисты, о «координационных эффектах» — масштабном обогащении всей информационной среды благодаря нескоординированным и не обязательно осознанным кооперативным действиям многих миллионов индивидов. Иногда эти апологеты заходят еще дальше. Те из них, кто придерживается либеральных взглядов, говорят, что новая информационная экономика «позволяет людям в гораздо большей степени определять свою собственную жизнь, поскольку теперь они осведомлены о большем числе возможностей и обладают более содержательными ориентирами принимаемых решений»40. Проблема в том, что в реальном мире эти тренды ведут в совсем другую сторону, в том числе и потому, что некоторые люди, обычно организованные в группы, пользуются сетевыми структурами и потоками коммуникации, извлекая из них прибыль исключительно для самих себя. Говорят, что «индивиды стали не такими пассивными», но при этом не особенно думают о том, каким образом эти самые индивиды могут нанести вред другим людям, подбросив «гаечный ключ» в информационные каналы. Выясняется, что при проектировании этих каналов вопросы безопасности изначально считались чем-то второстепенным. Тот факт, что примерно 80% этих каналов используют одну и ту же операционную систему, снижает их киберустойчивость41. Поскольку им не хватает многих иммунных механизмов, они становятся весьма уязвимы перед такими конструктивными дефектами, как «переполнение буфера», которое позволяет атакующему послать файлы с длинной строкой символов, чтобы вызвать сбой программы вследствие переполнения памяти компьютера, что дает ему возможность выполнить свои собственные вредоносные программы. Эффектная история такого рода случилась во Франции, где политическая сцена в первые годы XXI в. ходила ходуном из-за спора о юридическом расследовании предположительного серьезного случая хакерства, в котором был замешан крупнейший в мире оператор атомных электростанций Électricité de France (EDF). У этого скандала были все отличительные признаки захватывающего медиасобытия, в том числе «вирусные» качества, типичные для эпохи коммуникационного изобилия. По сути, это настоящий триллер с массой необычайных персонажей, включая опального американского чемпиона-велосипедиста, пойманного на применении в качестве допинга тестостерона (Флойд Лэндис); работников лаборатории; бывших французских шпионов и военных, работающих под прикрытием корпораций; активистов Greenpeace; медиа- и телекоммуникационный конгломерат Vivendi и высокопоставленного судью (Томас Кассуто), чьи неустанные расследования напоминали одиссею или образцовый учебник по мониторной демократии в действии