Он дернулся, и я сдавила крепче.

Затем нажала на спуск. Он издал вопль, споткнулся и со стоном упал на колени. Его глаза округлились, когда он оглянулся и увидел меня. Упершись окровавленной рукой в пол, он попытался встать, но я поспела первой. Схватила его за ворот халата, другой рукой сжала шею и посмотрела на имя. Бишоп. – Слушай меня, Бишоп, – сказала я. Он дернулся, и я сдавила крепче. – Предлагаю сделку. Ты проведешь меня вон туда, – я указала на лабораторию слева, отгороженную прозрачным стеклом, – а я тебя не убью. Бишоп не ответил. Он продолжал извиваться, по щекам текли слезы. Он был молод – наверное, чуть старше двадцати, с круглым симпатичным лицом. Коротковат для мужчины, но мне все равно пришлось встать на цыпочки, чтобы держать его. – Эй, – позвала я, чуть ослабив хватку. – Согласен? Он кивнул. Изо рта вырвался сдавленный всхлип, и Бишоп открыл его шире. Готовясь крикнуть. Я приставила к его виску пистолет и поволокла по безлюдному белому коридору. – Больше всего на свете не люблю, когда кричат. Он захлопнул рот. Я остановилась перед лабораторией, потянулась за пропуском Бишопа и вставила карточку. Дверь открылась. Бишоп запнулся на пороге, когда я втащила его внутрь. Узкий проход продолжался почти на всю длину коридора. Вдоль стен тянулись мониторы, по центру стояли столы. Пахло антисептиками и рибутами. Кто-то старался изгнать запах смерти и потерпел неудачу. Тони сказал, что противоядие хранится в задней части лаборатории под замком в большом застекленном помещении. Я потащила человека мимо компьютеров, длинных столов и толстых фолиантов. Штативы со шприц-тюбиками аккуратными рядами стояли на стеллаже – как Тони и говорил. И они были подписаны взятыми наугад буквами и цифрами, смысла которых я не понимала. Тони об этом тоже говорил. Как же узнать, какой из них нужен мне? Я чиркнула пропуском Бишопа по замку, и двери открылись. Шагнув в прохладное помещение, я отпустила человека и ткнула пистолетом в его здоровое плечо. – В котором из них антидот? Он захлопал глазами. Скосив их на мой штрихкод, он чуть не заплакал. – Сто семьдесят восемь, – сказала я. – Это не для меня. Он замялся, взгляд забегал между мной и полками с препаратами. Он знал, что можно сказать неправду. Он мог всучить мне какой-нибудь страшный яд, который сделает с Каллумом ужасные вещи. Я очень надеялась на его человеческий страх передо мной. – Сказано же тебе: я Сто семьдесят восемь. – И с этими словами я сильнее надавила стволом. – Убью тебя и глазом не моргну. Он сделал прерывистый вдох и указал на штативы, которые стояли на нижней полке. Их было три, по пятьдесят шприц-тюбиков в каждой. Жидкость была мутная, почти серая. – Вынимай, – приказала я. – Все до единого. Сверху донесся шум. Я застыла и посмотрела на потолок. Это был топот ног. Бежали сотни рибутов. Потолок дрожал, разносились крики и смех. Адди выполнила задачу. Я улыбнулась и снова переключилась на человека: тот стоял столбом и таращился на меня. Я мотнула головой; он опустился на колени и вытащил первый штатив, украдкой глянув в мою сторону. – Вы нас убиваете, – прошептал он."