Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Любитель историй

Проказник Пушкин

Почитав полное собрание сочинений Пушкина, можно наткнутся на фривольные стихи поэта: На картинки к «Евгению Онегину» в «Невском Альманахе» Вот перешед чрез мост Кокушкин, Опершись <жопой> о гранит, Сам Александр Сергеич Пушкин С мосье Онегиным стоит. Не удостоивая взглядом Твердыню власти роковой, Он к крепости стал гордо задом: Не плюй в колодец, милый мой. Пупок чернеет сквозь рубашку, Наружу <титька> — милый вид! Татьяна мнёт в руке бумажку, Зане живот у ней болит: Она затем поутру встала При бледных месяца лучах И на <потирку> изорвала Конечно «Невский Альманах». <1829> ***** Сводня грустно за столом Карты разлагает. Смотрят барышни кругом, Сводня им гадает: «Три девятки, туз червей И король бубновый — Спор, досада от речей И притом обновы… А по картам — ждать гостей Надобно сегодня». Вдруг стучатся у дверей; Барышни и сводня Встали, отодвинув стол, Все толкнули <целку>, Шепчут: «Катя, кто пришел? Посмотри хоть в щелку». Что? Хороший человек… Сводня с ним знакома, Он <с бл*дями> ц

Почитав полное собрание сочинений Пушкина, можно наткнутся на фривольные стихи поэта:

На картинки к «Евгению Онегину» в «Невском Альманахе»

иллюстрация к «Евгению Онегину» в «Невском Альманахе»
иллюстрация к «Евгению Онегину» в «Невском Альманахе»

Вот перешед чрез мост Кокушкин,

Опершись <жопой> о гранит,

Сам Александр Сергеич Пушкин

С мосье Онегиным стоит.

Не удостоивая взглядом

Твердыню власти роковой,

Он к крепости стал гордо задом:

Не плюй в колодец, милый мой.

иллюстрация к «Евгению Онегину» в «Невском Альманахе»
иллюстрация к «Евгению Онегину» в «Невском Альманахе»

Пупок чернеет сквозь рубашку,

Наружу <титька> — милый вид!

Татьяна мнёт в руке бумажку,

Зане живот у ней болит:

Она затем поутру встала

При бледных месяца лучах

И на <потирку> изорвала

Конечно «Невский Альманах».

<1829>

*****

Сводня грустно за столом

Карты разлагает.

Смотрят барышни кругом,

Сводня им гадает:

«Три девятки, туз червей

И король бубновый —

Спор, досада от речей

И притом обновы…

А по картам — ждать гостей

Надобно сегодня».

Вдруг стучатся у дверей;

Барышни и сводня

Встали, отодвинув стол,

Все толкнули <целку>,

Шепчут: «Катя, кто пришел?

Посмотри хоть в щелку».

Что? Хороший человек…

Сводня с ним знакома,

Он <с бл*дями> целый век,

Он у них, как дома.

<Бл*ди> в кухню руки мыть

Кинулись прыжками,

Обуваться, пукли взбить,

Прыскаться духами.

Гостя сводня между тем

Ласково встречает,

Просит лечь его совсем.

Он же вопрошает:

«Что, как торг идет у вас?

Барышей довольно?»

Сводня за щеку взялась

И вздохнула больно:

«Хоть бывало худо мне,

Но такого горя

Не видала и во сне,

Хоть бежать за море.

Верите ль, с Петрова дня

Ровно до субботы

Все девицы у меня

Были без работы.

Четверых гостей, гляжу,

Бог мне посылает.

Я <бл*дей> им вывожу,

Каждый выбирает.

Занимаются всю ночь,

Кончили, и что же?

Не платя, пошли все прочь,

Господи мой боже!»

Гость ей: «Право, мне вас жаль.

Здравствуй, друг Анета,

Что за шляпка! что за шаль,

Подойди, Жанета.

А, Луиза, — поцелуй,

Выбрать, так обидишь;

Так на всех и <встанет х*й>,

Только вас увидишь».

«Что же, — сводня говорит, —

Хочете ль Жанету?

В деле так у ней горит

Иль возьмете эту?»

Бедной сводне гость в ответ:

«Нет, не беспокойтесь,

Мне охоты что-то нет,

Девушки, не бойтесь».

Он ушел — все стихло вдруг,

Сводня приуныла,

Дремлют девушки вокруг,

Свечка

Сводня карты вновь берет,

Молча вновь гадает,

Но никто, никто нейдет —

Сводня засыпает.

<1827>

РЕФУТАЦИЯ Г-НА БЕРАНЖЕРА

Ты помнишь ли, ах, ваше благородье,

Мусьё француз, г<овённый> капитан,

Как помнятся у нас в простонародье

Над нехристем победы россиян?

Хоть это нам не составляет много,

Не из иных мы прочих, так сказать;

Но встарь мы вас наказывали строго,

Ты помнишь ли, скажи, <ебёна мать?>

Ты помнишь ли, как за горы Суворов

Перешагнув, напал на вас врасплох?

Как наш старик трепал вас, живодёров,

И вас давил на ноготке, как блох?

Хоть это нам не составляет много,

Не из иных мы прочих, так сказать;

Но встарь мы вас наказывали строго,

Ты помнишь ли, скажи, <ебёна мать?>

Ты помнишь ли, как всю пригнал Европу

На нас одних ваш Бонапарт-буян?

Французов видели тогда мы многих <жопу>,

Да и твою, г<овённый> капитан!

Хоть это нам не составляет много,

Не из иных мы прочих, так сказать;

Но встарь мы вас наказывали строго,

Ты помнишь ли, скажи, <ебёна мать?>

Ты помнишь ли, как царь ваш от угара

Вдруг одурел, как бубен гол и лыс,

Как на огне московского пожара

Вы жарили московских наших крыс?

Хоть это нам не составляет много,

Не из иных мы прочих, так сказать;

Но встарь мы вас наказывали строго,

Ты помнишь ли, скажи, <ебёна мать?>

Ты помнишь ли, фальшивый песнопевец,

Ты, наш мороз среди родных снегов

И батарей задорный подогревец,

Солдатской штык и петлю казаков?

Хоть это нам не составляет много,

Не из иных мы прочих, так сказать;

Но встарь мы вас наказывали строго,

Ты помнишь ли, скажи, <ебёна мать?>

Ты помнишь ли, как были мы в Париже,

Где наш казак иль полковой наш поп

Морочил вас, к винцу подсев поближе,

И ваших жён похваливал <да ёб?>

Хоть это нам не составляет много,

Не из иных мы прочих, так сказать;

Но встарь мы вас наказывали строго,

Ты помнишь ли, скажи, <ебёна мать?>

<1827>

Анне Вульф

Увы! напрасно деве гордой

Я предлагал свою любовь!

Ни наша жизнь, ни наша кровь

Ее души не тронет твердой.

Слезами только буду сыт,

Хоть сердце мне печаль расколет.

Она на щепочку <нассыт>,

Но и <понюхать> не позволит.

<1825>