Она сидит, одетая в грубые одежды из мешковины. Яхонт, брошенный в грязь. Темные локоны спутаны, на скулах сапфирами - синие кровоподтёки, на губах рассыпанной горстью гранатов - запекшаяся, чуть блестящая корка крови. Грязное лицо расписано слезами под мрамор.
Перебирает деревянные четки, пахнущие ладаном в белых от холода и страха пальцах, непривычных к грубой работе. Спроси, что привело ее сюда - вздрогнет. Спроси - и не ответит.
Нет голоса. Отобрали небеса, чтобы не заманивала к погибели. Чтобы не сказала обманчиво-ласкового слова. Чтобы не была маяком, что заманивает на скалы.
Она скромна, тиха, нежна. Она знает тайны мира и бесконечно красива. И никто не умеет так, как она, исцелять душу касанием пальцев. Ведьма... Кто вам сказал, что они плохие? Иные - возможно. Она - точно нет. Или да... Здесь каждый волен судить в меру того, что знает. Но если красота и обаяние грех - ей суждено гореть в аду.
Я почти ничего не знаю о ней самой. Даже ее имя для меня - загадка. Но я знаю одно: увидев меня, она попытается сбежать. У нее не получится - в тесной клетке бежать некуда. Побледнеет ещё больше, уронит четки. Она все поймет.
***
Она не любила ни одного, ни второго. Один был удал и смел, и стрелы его не знали промаха, знал он лесные тропы и шел ими за зверем и за победой. Он подчинил себе пламя, и пламя горело в его сердце с каждым ударом кузнечного молота. Второй же был спокоен и тих. Он жил у крепостной стены, и за спиной его шептались люди. Но с каждой сломанной костью они шли к нему - тайком, ночью, с мешочком полновесного золота. Он бы помог просто так, но они считали, что откупаются от смерти.
Она не любила ни того, ни другого. Лишь ветер и свобода были милы ей, как и всякой ведьме. Но как откажешь палачу? А кузнецу?
Говорят, красная луна нашептала ей свой злобный совет. Говорят многое. Но знала она, что старший брат бережет младшего. Что не поднимет руку один на другого. Потому и сказала старшему, надеясь, что оставят, наконец, ее в покое: "Принеси мне голову кузнеца не позднее третьего дня. Принесешь - будь по твоему".
Думалось-то одно. Случилось, однако, иное. На исходе третьего дня постучался в двери к ведьме палач. Не один. С головой брата-кузнеца, все ещё облаченный в фартук, измазанный в крови. С ножом наголо.
- Этого ты хотела? Так возьми. - бросил голову брата, как кочан капусты, к девичьим ногам.
И рубанул ножом по собственному горлу.
Окрасился кровью порог ведьминого дома. Извела обоих. Видит луна - не того желала. Но к ночи ясно стало - путь убийце либо на костер, либо в монастырь.
***
Сидит она, бледная, на снопе соломы. Нежные пальцы не привыкли к грубой работе, дрожат от холода падающих на руки с потолка капель. Завтра ее сожгут. Завтра уже не услышит она песен ветра. Тонкие запястья опутает пеньковая веревка. Перехлестнет высокий дубовый столб. Босые ноги обложат хворостом и валежником. Насыпят сухой листвы... И тогда...
Я передергиваю плечами, роняя на пол ключ. Времени не так много. Его всегда мало. Я знаю, что будет дальше...
Она поднимет на меня лицо и испуганно отшатнется, как от самого страшного кошмара. Я сделал все, чтобы у нее не осталось выбора.
Я нашептал нужные слова на травы, чтобы услышала не то, что должна, но то, что хочу я. Пара сказанных невзначай фраз, три взгляда, шесть простых ходов на шахматной доске. Кто заметит, как самый младший и ко всему равнодушный кроме своих трав лекарь подсыпает дурман-траву в огонь горнила? Кто будет проверять, что под видом сонного настоя пьет тот, кто не может прогнать виденья чужих смертей?
У того, у кого огонь в сердце - характер вспыльчив. У того, кто забирает жизнь, не расходится слово с делом... Достаточно лёгкой, незаметной искры, чтобы этот стог сена вспыхнул. А тот, кто умеет ждать, всегда получает свое.
У каждого есть то самое больное колено. У каждого есть точки, на которые нажми - и сломится дух. И даже братство, крепкое и надёжное, так легко разрушить, если ударить в нужное место в нужный момент. В давно старое, ржавое звено. В древние дрязги, в старые обиды. У каждого есть границы прощения. Речи, которые не стоит заводить. Ударь в них - убьешь наверняка. И лёгкое касание разрушает то, что было годами крепко. Кому, как не тому, кто постоянно рядом, знать это слабое место?
Я сделал все, чтобы у меня не осталось соперников, а у нее - выбора. Третий из братьев. Третий близнец.
Она все поймет, как только меня увидит. И она согласится уйти со мной. Из страха перед смертью, ещё не зная, что я страшнее смерти. Из желания отомстить, ещё не зная, что ее присутствие в моей жизни - самая горькая и болезненная месть. Мой самый богатый, самый подлый и самый страшный трофей.
Так или иначе, она уйдет со мной. Ей придется сделать это по ряду причин. Она оправдает себя сотней мыслей, последовав за мной. И лишь одно огорчает: единственной причины нет среди всех возможных. Единственной, которую я хотел бы видеть.
***
Подхожу. Открываю клетку. С заключенной - как с мышью, что загнана в угол. Опасность, даже мнимая, лишает рациональности мысли. Заставляет атаковать любого, кто может причинить вред. Я осматриваю ее, обрабатываю раны. Ловлю на себе ее затравленный ненавидящий взгляд. Ничего, я и с этим... Придумаю что-нибудь.
Достаю из-за пазухи небольшой свёрток, стараясь не помять содержимого. Кладу рядом с ней так, чтобы ткань чуть распахнулась, обнажая белые лепестки. Она закусывает губы, чтобы не кричать от ужаса. Она уже знает, что это. Но зачем-то я сообщаю слегка дрогнувшим голосом:
- Я принес тебе эдельвейс.
#любовь и отношения #рассказ #сказка фэнтези