Крепления не выдержали, принтер покосился, я кубарем вылетел за борт и ухнул в волны с глухим всплеском, а потом… Я увидел изнан

Мы оба повернулись к доктору. Скаут скрестила на груди руки, а Фидорус еще на пару щелчков провернул рукоятку катушки. На этот раз из\\u0002под волн никакого сопротивления не было. Доктор стал крутить катушку быстрее, пока в воздухе не запрыгал, роняя капли, перекушенный конец лесы. Он отцепил удилище от его креплений и втащил на палубу. — Смотри: сверхпрочная леса — и как перерезана. Что-то вроде прилипалы? Скаут взяла лесу и осмотрела ее. — Что ж, иногда и я ошибаюсь, — сказала она. — Время от времени. — Значит, это был он? — спросил я. — Людовициан? Фидорус выбрался из своего рыбацкого кресла и поднялся, вытягивая в стороны руки и расправляя плечи. — По-моему, да, а ты как думаешь? Я осторожно положил гарпун на палубу и шагнул к транцу. Упершись рукой о принтер, чтобы удерживать равновесие, я перегнулся через леера и посмотрел вниз. За кормой синел океан и блестели на солнце две белые пропитанные водой страницы. — Ну и где же он теперь? — спросил я, продолжая смотреть вниз. — Все еще здесь? — Не знаю, — сказал Фидорус. — Может быть, и здесь. — Здесь? — Скорее всего. Эрик, мне понадобится новая леса, крюк и свежая наживка. Я хочу, чтобы ты… Бум! Палуба накренилась от толчка, и меня швырнуло вперед, с силой ударив коленями о принтер. Крепления не выдержали, принтер покосился, я кубарем вылетел за борт и ухнул в волны с глухим всплеском, а потом… Я увидел изнанку воды и пузырьки воздуха, уходящие кверху. Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх.. Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх… Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх… Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх. Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх. Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх. Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх. Кто-то схватил меня за воротник и потянул наверх. с такой силой, что я, обдирая спину, перевалился через борт и с глухим ударом рухнул на палубу, разбрызгивая вокруг воду. Мои ноги и руки тряслись от страха, а Скаут продолжала держать меня за ворот и кричать: «Ты, чертов кретин, прекрати падать в эту чертову воду!» Она обняла меня, и я обхватил ее руками, а она продолжала повторять мне в ухо: «Ты, чертов кретин, чертов кретин!» Я притянул ее голову за затылок: «Господи боже мой, прости, мне так жаль…» И я повторяю это снова и снова, целую ее в шею так, словно никогда ее больше не увижу, а она целует меня в лицо, и потом мы целуем друг друга по-настоящему, а чуть погодя доносится крик Фидоруса: — …Скаут, быстрее, он заходит спереди! Она оторвалась от меня, сбросила с лица волосы и встала на ноги. — Как ты? — Вроде ничего. Иди, я догоню. Скаут поспешила туда, откуда доносился голос доктора, а я стал с трудом подниматься. В левом колене я ощутил колющую боль и зашипел, когда попытался перенести на него вес. Я видел, как исчезла Скаут, обогнув боковую стенку рубки, и услышал Фидоруса: — Он набросился на лодку, атаковал с борта. Теперь выходит на нас в лоб. Хромая, я обошел рубку и ступил на переднюю палубу. Фидорус стоял на самом конце бушприта, выступавшего из носа над водой. В руках у него было какое-то странное ружье. — Эрик Сандерсон, — крикнул он, увидев меня, — видишь его? Это, доложу я тебе, настоящее чудовище. — Знаю, — выдавил я, едва слышно и все еще дрожа от потрясения. — Знаю! — Подходи, подходи. Теперь он у нас в руках. Скаут, как там у тебя дела? — Почти управилась. Я огляделся вокруг, но ее нигде не было видно. — Он приближается! — крикнул доктор Скаут, где бы она ни была, тыча вперед своим ружьем."