А ты ждал, что они превратятся в цветочные горшки?

Если бы ты представил «лодку для ловли акул», то это была бы в точности такая лодка. Это, — он провел рукой по рубке, — коллективное представление о том, какой должна быть лодка для ловли акул. Вода все еще пропитывала мои джинсы, ботинки и куртку, но солнце не жалело сил и уже успело немного обогреть меня. У себя под пальцами я ощущал старую потертую палубу. — Коллективное представление? — Да, — кивнул доктор, — причем существующее в умах уже почти четверть века. Вот почему эта лодка так убедительно выглядит. Он протянул мне руку и помог подняться на ноги. Я старался совладать с качкой и стряхнуть капли морской воды, все еще сочившиеся из моей одежды. — А! Привет. Я повернулся, чтобы последовать за взглядом доктора. Иэн приковылял к нам и уселся рядом. Происходящее явно было ему не по душе. — Прости, — сказал я, зная, что это не поможет. — Ну что, Тотошка, погрелся на солнышке? — спросил доктор с широкой улыбкой. — Не продуло? Иэн метнул на него испепеляющий, как орбитальный лазер, взгляд. — Ну и хорошо. — Доктор распрямился. — А он забавное существо, правда? В его вопросе чувствовалось сомнение, и это каким-то образом позволило мне чуть легче воспринимать и старика, и все безумие окружающей нас обстановки. — Да уж, — сказал я, глядя на угрюмого кота. — Он тот еще тип. * * * Фидорус провел меня в маленькую каюту, чтобы я мог переодеться во что-нибудь сухое. Одежду, лежавшую в моем рюкзаке, я носил уже слишком долго, чтобы надевать ее снова. Доктор указал на маленький шкафчик в углу, битком набитый одеждой. Он сказал, что это были идеи курток и штанов, оставленные здесь теми, кто когда-то воображал или кому снилось, что они находятся на борту нашей лодки, но я все эти предметы воспринимал как вполне реальные вещи. Я нашел немного великоватые шорты и красную гавайскую рубашку с силуэтами пальмовых деревьев. Кроме того, я надел соломенную шляпу (это была единственная шляпа, которую мне удалось найти) и большие черные очки. Я чувствовал себя идиотом. Когда я снова вышел на палубу, Фидорус одобрительно кивнул и заявил, что теперь я гораздо больше похож на самого себя. Не зная, что еще сделать, я просто промычал что-то в ответ. Играя в заправского капитана, Фидорус настоял, чтобы мы с ним обследовали лодку. Когда мы обходили корму, я увидел, что газонокосилка превратилась в гребной винт, коробка с бумагой — в лазерный принтер, а кресло преобразилось в прикрученное к палубе рыбацкое сиденье с готовым удилищем и лесой. У лодки теперь была настоящая мачта, настоящая лебедка с кронштейном, настоящий якорь. Когда мы отправились дальше, я время от времени замечал призрачные следы, запомнившиеся мне на макете «Орфея». На палубе была видна медная бляшка с цифрой — от входной двери. Следы, оставленные на рубке непогодой, невзначай выдавали обрывки шрифта маркировок, которые я видел в подвале на картонных коробках. Но по большому счету, все это было не важно. В целом «Орфей» стал реальной, прочной рыбацкой лодкой. Обогнув каюту и выйдя на носовую палубу, мы подошли к трем бочкам, наполненным справочниками и скоростными телефонными аппаратами. Они, казалось, совершенно не изменили своих форм, но Фидорус только рассердился, когда я об этом упомянул. — Ну конечно, так и должно быть. А ты ждал, что они превратятся в цветочные горшки? Я решил больше ни о чем не спрашивать. Штурвал находился на верхней палубе, вровень с рубкой. Там наверху была Скаут — она лежала на полотенце в солнечных очках и шортах, закатав кофточку под самый лифчик. Она привстала, когда я поднялся по трапу, затем медленно опустила свои очки на кончик носа, чтобы как следует рассмотреть меня в гавайской рубашке и шляпе. — Привет, — сказал я и, прежде чем смог себя остановить, по\\u0002шутовски взмахнул рукой. В тот же миг я почувствовал себя самоуверенным идиотом. «Вот черт!» Скаут ухмыльнулась и села, скрестив ноги. — Нашлась сухая одежда, — сказал я, оттягивая рубашку. — Да? — сказала она. — Ну, как обстановка? — спросил Фидорус, взобравшись по трапу вслед за мной. — Это настолько не укладывается в голове, — отозвалась Скаут, постукивая костяшками пальцев по палубе, — настолько безумно, что я даже не знаю, что сказать. — Вероятно, это к лучшему, — сказал доктор. — Но руля-то она слушается? — Ну да. Я просто поворачиваю штурвал и рулю направо или налево… — Да, только это называется «Право руля» и «Лево руля». — Прекрасно, я поняла. — Скаут, — сказал Фидорус, — это дело серьезное."