Изба, в которую рыженький ввел Антона, была просторна; по крайней мере так показалась она последнему при тусклом свете сального огарка, горевшего на столе в железном корявом подсвечнике; За столом, под образами, сидели четыре человека и ужинали; подле них хлопотала хозяйка, рябая, встрепанная, заспанная баба. — Хлеб да соль, братцы, — вымолвил рыженький, запирая дверь, — здравствуй, хозяйка! — Хлеб да соль, — проговорил, в свою очередь, Антон, крестясь перед образами. — Спасибо, — отозвались сидевшие мужики. — Вам постоять, что ли? — спросила хозяйка. — И то тебя, вишь, не обходим, вот и товарища привел… ну, а хозяин где? На полатях послышалась зевота. — О-о-о! Господи, господи, о-о! — бормотал хозяин, сползая по стремешкам печи вниз. = Ужинать небось станете? — А почем ужин? — рассеянно спросил рыженький. — Известно, что тут толковать, лишнего не берем, что в людях, то и у нас: шесть гривен с хлебом. — Ладно… Эй, хозяйка! Собирай скорей, смерть проголодались. — Вам чего? Щей плех
Мужик ярославец умял гору еды с ничем не сокрушимым аппетитом. Григорович Д. В. «Антон-Горемыка» 1847 г.
20 сентября 202120 сен 2021
6915
3 мин