На ее концерты в Москве и Ленинграде билеты в первый ряд не продавали. Эти места предназначались лишь для тех, с кем она сидела в сталинских лагерях.
То было в начале 60-х. Школьный учитель привел нас, старшеклассников, в Ярославскую областную филармонию на лекцию о творчестве Фредерика Шопена. В заключение, лектор объявил: «А сейчас произведения великого польского композитора исполнит концертмейстер филармонии Вера Лотар-Шевченко!».
На сцену вышла немолодая сутуловатая рыжеволосая женщина и медленно, не очень уверенной походкой направилась к роялю.
Мне показалось тогда, что одета она была совершенно не подобающим для сцены образом: на ней было простое темное платье, поношенные туфли и нелепые бежевые чулки – создавалось впечатление, что внешний облик этой женщины был ей совершенно безразличен.
Она окинула публику рассеянным взглядом, уселась за инструмент, ударила по клавишам – и зазвучала божественная фантазия-экспромт Фредерика Шопена!
Прошло время, и тот поход в филармонию почти забылся. Крепко засело в памяти лишь необычное звучное имя пианистки.
И вдруг в «Комсомольской правде» появилась сенсационная статья о трагической судьбе некой приехавшей в СССР французской пианистки, которая прошла через ад сталинских репрессий и несмотря на это не утратила преданность музыке. Моему изумлению не было предела – героиней статьи была та самая рыжеволосая пианистка с уже знакомым мне звучным именем!
Из той публикации я узнал, что Вера Августовна Лотар-Шевченко родилась в 1899 году в семье француза – профессора математики Сорбонны, и испанки-филолога.
У девочки рано обнаружился необычайный музыкальный дар. Она закончила Парижскую консерваторию по классу фортепьяно, училась в Венской музыкальной академии. В четырнадцать лет начались ее гастроли по странам Европы и Америки и выступления с симфоническим оркестром, которым управлял сам Артуро Тосканини.
Те концерты имели ошеломительный успех, в богатую и красивую девушку стали влюбляться молодые люди.
Выбор Веры остановился на сотруднике советского торгпредства Владимире Шевченко, инженере-акустике и создателе смычковых инструментов, прозванном в музыкальных кругах «русским Страдивари». Отец Владимира после революции 1905 года эмигрировал из России, а в 17-м вернулся, оставив сына-подростка в Париже продолжить образование.
Владимир страстно мечтал вернуться на родину. С большим трудом добившись разрешения на въезд в СССР он вместе с Верой и двумя его сыновьями от первого брака оказался в Ленинграде.
Иллюзии по поводу жизни в СССР быстро развеялись. Семья жила в крохотной комнатушке. Работы практически не было. Владимир подрабатывал случайными заработками. Вера продавала старые парижские платья. В конце концов ей с огромным трудом удалось устроиться на работу в музыкальную школу с мизерной зарплатой.
21 июня сорок первого года Владимира арестовали и осудили по 58-й статье как французского шпиона. Вера пыталась доказать в местном НКВД невиновность мужа. Ответом был ее арест и осуждение на восемь лет лагерей и пять лет поражения в правах.
Вскоре она узнает о смерти мужа и гибели его сыновей в блокадном Ленинграде.
После выхода из лагеря Вера оказалась в Нижнем Тагиле, где ее приютила и предоставила работу директор музыкальной школы. Затем она работала солисткой областных филармоний Свердловска, Ярославля, Барнаула, Новосибирска. Именно тогда я и услышал музыку Шопена в ее исполнении.
В 1965 году в Барнауле на концерте Веры случайно оказался музыкальный обозреватель «Комсомольской правды» Симон Соловейчик, которого до глубины души поразила ее изумительная игра, и он написал упомянутую выше восторженную статью, принесшую Вере Лотар-Шевченко всесоюзную известность. Ее концерты с огромным успехом прошли в Москве и Ленинграде.
Позже стало известно множество историй из жизни Веры Лотар-Шевченко, большинство из которых вряд ли может претендовать на правду, являясь лишь красивыми легендами.
Говорили, например, что во время лагерной отсидки она вырезала кухонным ножом на нарах клавиатуру и в редкие минуты отдыха беззвучно имитировала игру на рояле.
А вот другая история, якобы случившаяся с нею в Нижнем Тагиле. Вере удалось скопить деньги на элегантную каракулевую шубку. Поздним вечером ее догнали бандиты и потребовали отдать шубу. Разгневанная Вера категорически протестовала, пытаясь объяснить на смеси русского и французского, что это ее первая теплая одежда после лагеря. Грабители растерялись: «А где ты сидела? Кто был начальником?» Разговорились, нашли даже общих знакомых. Дело кончилось тем, что бандиты галантно проводили ее домой, сказав на прощанье: «Извини нас, ходи в своей шубе спокойно! Больше тебя в этом городе никто не тронет!».
Последние шестнадцать лет жизни Веры Лотар-Шевченко прошли в новосибирском Академгородке. Здесь в 1981 году она и была похоронена. На мраморной могильной плите можно прочесть не раз повторяемые ею слова: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна!»
Я глубоко благодарен судьбе за то, что она однажды позволила чуть соприкоснуться моей жизни с жизнью этой женщины с потрясающей судьбой. Хотя бы потому, что именно тогда у меня зародилась особая любовь к музыке Шопена, которая сохранилась и по сей день!