Мы продолжаем разговор с нашим другом, историком и этнологом Евгением Альбертовичем Евтушенко. Сегодняшняя тема — будущее Российской цивилизации, с точки зрения пассионарной теории этногенеза.
Вопрос: В прошлый раз мы говорили о болезненном фазовом переходе, который, согласно теории Гумилёва, Россия переживает с 1990-х гг. Все-таки уточните, когда же он завершится?
Ответ: Трудно сказать определенно. (В этногенезе четких границ не бывает, а условные устанавливаются задним числом.) Однако есть ряд признаков, которые показывают, что счет уже пошел на годы, а не десятилетия. Поэтому наша главная этническая задача сегодня — дожить до следующей, стабильной фазы инерции, когда этнос (суперэтнос) вновь укрепляется и начинает жить размеренной жизнью. Эта благополучная фаза продолжается 200 - 300 лет, после чего наступают сумерки обскурации (100 -150 лет). В эти «сумерки», кстати, уже вступила Западная Европа (Европейский суперэтнос), что видно даже невооруженным глазом.
Вопрос: Чем отличается фаза инерции от других фаз этногенеза? Можно подробнее?
Ответ: В начале этой фазы народ, наконец, приходит в себя и обретает новые силы. Говоря языком Гумилёва, — этническая система восстанавливается и становиться более устойчивой (резистентной), т. е. способной активно сопротивляться внешним и внутренним врагам. Это резко контрастирует с «психозами» и «недомоганиями» предыдущей фазы надлома и «лихорадкой» переходного периода. Энергии в фазе инерции меньше, чем в фазах подъема и перегрева, но зато она вполне поддаётся координации со стороны власти. Что позволяет консолидировать народ, навести порядок в стране и даже совершить рывок вперёд.
В Древнем Риме фаза инерции занимает период с конца I века до н.э. (от Октавиана) по II век н.э., когда после окончания гражданских войн Рим начинает экспансию, богатеет и становится мощной империей. В Византии – это IX – XI века – время успокоения после религиозных столкновений VIII — IX веков (Иконоборчества) и период экономического роста. В Древней Руси инерция Славянского суперэтноса (не путать с Российским!) выпадает на X — начало XII века; в это время уровень русской экономики и культуры (!) заметно превышает европейский. В Западной Европе – это XVII – XX века – эпоха «Просвещения», капитализма и колониальных войн, в ходе которых цивилизованные европейцы ограбили полмира. (См. в книге Е.А. Евтушенко гл. «Фаза инерции»)
Вопрос: Вы сказали о «координации со стороны власти». А если власть не национальная?
Ответ: А так не бывает. Выздоравливает народ — очищается власть. Как, это уже вопрос тактический. Думаю в нашем случае — большая война поможет… Или иная встряска. Здесь главное условие — наличие пассионарного ядра, того самого глубинного народа. Остальное приложится.
Вопрос: А выборы?
Ответ: Выборы не помогут. Во всяком случае, в ближайшее время.
Вопрос: Согласна. Но чем же объясняется «выздоровление народа»?
Ответ: Тем, что, во-первых, этнос вновь обретает единство и цельность после шизофренического раздвоения надлома, когда пассионарная энергия гаситься во внутренних конфликтах. И во-вторых, народ освобождается от паразитов-субпассионариев (бомжей, «алкашей», тунеядцев и пр.), число которых заметно сокращается. Они не исчезают полностью, но как бы уходят в тень. (См. в книге Е.А. Евтушенко гл. «Фаза надлома» и гл. «Субпассионарии».)
Вопрос: А так называемые «либералы» имеют отношение к субпассионариям?
Ответ: Нет. Это антисистемщики. Причем, в отличие от субпассионариев, довольно энергичные. Мы о них уже говорили. (Либералы сегодня — это типичная антисистема). И это серьезная проблема, но — для ослабленного этноса. Здоровому и пассионарному этносу антисистемы не страшны.
Вернемся к нашей теме.
Главное — в инерционной фазе происходит развитие производства (техносферы), накапливаются материальные и культурные ценности, благоустраивается быт, растёт комфорт, повышается уровень жизни. Это самая лучшая фаза для среднего человека - законопослушного обывателя.
В это время происходит возвращение к традиции, но в умеренном виде, без прежнего накала. Когда всё в меру, всё на среднем уровне – и религиозность, и патриотизм, и количество детей в семье. Такая среднепассионарная этническая система, как правило, хорошо организована и функциональна. В этом смысле она выгодно отличается от высокопассионарной системы в акматической фазе, когда все хотят быть первыми (В России это опричнина, Смута, Раскол XVII в.); и надломной, когда все чем-то недовольны и враждуют (общественно-революционные движения XIX — начала XX века, затем, рецидивы второй половины XX века), и где для рывка необходимы радикальные меры (Сталин).
Вопрос: В прошлый раз вы говорили об идеологии, которая на фазовом переходе, в принципе, невозможна. А как обстоят дела с идеологией в фазе инерции?
Ответ: Хороший вопрос, поскольку у нас сегодня многие заняты поисками «национальной идеологии» (безуспешно).
В спокойной фазе инерции внутренние идеологические разногласия надлома уступают место идеологическому равновесию. Поскольку этнический раскол преодолевается, и идейных бойцов-пассионариев в этой фазе остается немного, то на смену противоборствующим «горячим» и «революционным» идеологиям приходит консервативная идеология «золотой середины», т. е. идеология порядка и стабильности.
Немногочисленным пассионарным идеалистам такая «идеология» кажется скучной, но большинство населения она вполне устраивает. (Ну, сколько можно воевать! Дайте пожить спокойно!)
Очевидно, что Россия беременна именно такой идеологией. Что, впрочем, вовсе не исключает необходимости идеологии мобилизации на современном, переходном этапе. И уж тем более не исключает укрепления позиций Православия, как основы для нового имперского проекта на старом фундаменте «Третьего Рима».
Почему? Потому, что в XX веке в мировой этногенез вмешался инфернальный фактор глобализации. И нужен Удерживающий. Это очень важный момент, ибо сейчас главная борьба разворачивается на самом высоком, ДУХОВНОМ УРОВНЕ. (Атеисту эти вещи объяснить невозможно, но православные нас поймут.)
Вопрос: Значит, в фазе инерции преобладает обыватель?
Ответ: Да, «гармоничный человек», по Гумилёву. В Западной Европе — больше. В России — меньше ( с учетом влияния природно-климатического, геополитического и религиозного факторов), но вектор — в ту, «мелкобуржуазную» сторону. Однако при этом, пассионарное ядро — глубинный народ — сохраняется до последней фазы обскурации.
Вообще, с социально-экономической точки зрения – фаза инерции – это буржуазная фаза, а с культурологической (в Европе) – эпоха «модерна».
Вопрос: А что остается делать в это время оставшимся «идейным бойцам-пассионариям»?
Ответ: Заниматься экстремальными видами спорта или путешествовать по свету, как Федор Конюхов (шучу).
Конечно, им в это время жить не интересно и даже противно. Такие сверхпассионарные типы, зачастую, не находят себе применения в жизни и превращаются в «неуспешных» людей. (Ну, если не случается война или иное потрясение.) У многих из них возникает вопрос: ради чего все было?! Об этом еще в конце XIX века хорошо сказал русский мыслитель Константин Леонтьев: «Не ужасно ли и не обидно ли было думать, что … апостолы проповедовали, мученики страдали, поэты пели, живописцы писали и рыцари блистали на турнирах для того только, чтоб французский, немецкий или русский буржуа, в безобразной и комической своей одежде, благодушествовал бы «индивидуально» и «коллективно» на развалинах этого прошлого величия?..».
Соглашаться, или не соглашаться с Константином Леонтьевым — это дело вкуса (например, я согласен!). Но, увы, от природной закономерности этногенеза убежать нельзя. Как, например, нельзя пожилому человеку вернуться назад — в свою бурную молодость…
Впрочем, поспешу успокоить оставшихся бойцов-пассионариев — в ближайшие годы господа глобалисты нам спокойной жизни, точно, не дадут! Так, что скучно не будет...
Вот это всё и есть ИСТОРИОСОФИЯ — наука о законах истории — о которой мы уже говорили (об этом написано в статье — «Мало знать историю, ее надо понимать...»), и в этой области у нас, увы, дефицит на специалистов — у большинства наших историков и публицистов или марксизм (формационный подход), или либерализм (постиндустриальное, постмодерн и пр.) в головах сидит. Не выбьешь! Поэтому, к сожалению, у нас сегодня есть немало людей, которые знают историю, но плохо понимают её. Или, вообще, не понимают!
То же касается и политические экспертов, которые, в большинстве своем, сегодня занимаются тактическими вопросами. То есть — рассматривают лишь текущий момент, иногда с небольшой предысторией. Редко кто оперирует десятилетиями и веками. Про тысячелетия я и не говорю! А это очень важно, ибо без этих столетий и тысячелетий невозможно составить достоверную картину настоящего и дать прогноз на будущее.
В результате получается, что мы судорожно барахтаемся в огромном потоке информации и, зачастую, дальше своего носа не видим. Поэтому, кстати, у нас столько паники и «страшилок» в прогнозах.
Тем и ценен Лев Гумилёв, что нащупал и развил верную методологию — цивилизационную — от Н. Данилевского и К. Леонтьева, через евразийцев. Куда, заметим, в отличие от западных методологий (антихристианских в своей основе!), наше Православие вполне укладывается.
Как? Как духовная основа Русской цивилизации.
Вопрос: Каким образом вы вышли на Льва Гумилёва?
Ответ: Мне повезло, что я с начала 90-х заинтересовался новым тогда, цивилизационным подходом, и шире — историософией. А потом наткнулся на книгу Льва Гумилёва «Этногенез и биосфера Земли». Это было Открытие! И через некоторое время в моей голове установился порядок. С тех пор (25 лет!) я даю пассионарную теорию этногенеза студентам и не только студентам, и получаю благодарные отзывы — картина мира стала яснее!
Разумеется, теория Гумилёва не отвечает на все вопросы истории и современности, и в ней есть место для критики (см. в книге Е.А. Евтушенко гл. «Вместо заключения») , но после неё картина, действительно, становиться яснее. Это проверенный факт. Для этого надо прочитать хотя бы две-три лекции, и что-то «разжевать» аудитории. Результат налицо, люди подходят и говорят: нам говорили, что Гумилёв — это ненаучно, а жизнь-то, оказывается, подтверждает его теорию. Или как пошутил один известный историк : я в теорию Гумилёва не верю, но почему-то в жизни она сбывается.
Вообще, неприятие Гумилёва началось еще в советское время, когда в гуманитарной науке главенствовал марксизм. Лев Николаевич говорил об этом: «…представитель Академии Наук СССР, академик Трухановский, объяснил мне, почему меня там ненавидят. Три причины. Причина первая. Вы пишете, сказал он, слишком оригинальные вещи, но это не страшно, всё равно мимо нас вы не пройдёте, нам же их и принесёте. Хуже другое: вы доказываете ваши тезисы так убедительно, что с ними невозможно спорить, и это непереносимо. И, наконец, третье: оказывается, что мы все пишем наукообразным языком, считая, что это и есть наука, а вы свои научные суждения излагаете простым человеческим языком, и вас много читают. Кто же это может вынести?!» (См. в книге Е.А. Евтушенко «Краткая биография Л. Н. Гумилёва»)
Замечу, однако, что главная причина неприятия теории этногенеза, все-таки, не в академических «трениях», а в том, что Гумилёв, как это случается с авторами больших, прорывных теорий, ОПЕРЕДИЛ СВОЕ ВРЕМЯ. Он умер в 1992 году, когда его книги только-только начали публиковать. И то, что сегодня многие специалисты и «не специалисты» критически относятся к его концепции вполне объяснимо. Это инерция. Человеку психологически очень трудно отказаться от тех схем, которые складывались в его голове десятилетиями, и с которыми он сроднился. Тем более нашему «образованному человеку», который, зачастую, верит в «теории», как в религию. (Про «либеральных» историков я здесь не говорю, с ними давно все ясно.) Но, с другой стороны, есть серьезные историки, которые пассионарную теорию этногенеза принимают и даже одобряют.
Так, что признание Гумилёва — это вопрос времени.
Подождем. Ведь Лев Николаевич учил смотреть на историю не с позиции мыши, а с высоты полета орла.
#история, будущее, россия, народ