Великий зодчий Огюст Монферран (или Анри́ Луи́ Огю́ст Рика́р де Монферра́н, как его назвали при рождении) на протяжении 40 лет жил и работал в России. Самыми известными и признанными его созданиями стали Исаакиевский собор и Александровская колонна на Дворцовой площади, а также именно он осуществил подъем и установку Царь-колокола на пьедестал. При этом истории, связанные с его биографией, ходили при жизни и особенно стали популярны после смерти архитектора. Сегодня обсудим биографию легендарного мастера.
Настоящая фамилия архитектора — Рикар. Он родился в 1786 году в Шайо во Франции. По словам самого зодчего, приставку де Монферран изначально добавила к фамилии его мать Мария Фистиони, чтобы сделать её более похожей на дворянскую.
Отец мальчика рано умер, и его воспитывал отчим — художник и гравёр Антуан де Коммарьё. По мнению биографов Монферрана, именно отчим обучил его рисованию.
В 1806 году Монферрана приняли в парижскую Королевскую школу архитектуры, однако он практически сразу был призван на военную службу и зачислен в 9-й конногвардейский полк наполеоновской гвардии. В бою 1806-го он получил два ранения (в бедро и голову), в 1807-м оставил армию в звании сержанта и вернулся в Париж продолжать обучение. Параллельно с занятиями Монферран служил в генеральной инспекции архитектуры Парижа под руководством Жака Молино. После окончания школы, в 1813 году он вновь отправился на военную службу. Отличившись в сражении при Арно, был награждён орденом Почетного легиона и получил чин старшего квартирмейстера. Вышел в отставку вскоре после Лейпцигской битвы. Вернувшись в Париж, Монферран возобновил работу у Молино, участвовал в строительстве церкви Марии Магдалины.
В послевоенной Франции резко сократились объёмы строительства и Монферран не мог рассчитывать на интересные заказы.
Монферран впервые встретил российского императора Александра I в 1814 году: монарх прибыл по делам в Париж. Встреча стала судьбоносной для обоих: первый создал главный памятник победам второго. Императора заинтересовал альбом, преподнесенный ему архитектором (тогда распространять такие «портфолио» было обычным делом). Среди рисунков был и эскиз «Колонны в честь всеобщего мира» - прообраза Александровской колонны. Вскоре Монферрана пригласили в российскую столицу.
Говорили, что ещё во время подготовки к отъезду из Франции во сне Монферран отчетливо увидел собственный проект грандиозного собора, который непременно построит в России.
Изначально Монферран предлагал поставить на Дворцовой обелиск, напоминающий древнеегипетский. Высота его должна была составить почти 34 метра. Одну из граней обелиска автор хотел украсить барельефами со сценами Отечественной войны. Отличался и задуманный пьедестал. На нем зодчий предлагал поместить барельеф с Александром в образе то ли римского воина, то ли Георгия-Победоносца.
Любопытно, что в окончательном варианте навершия намеренно допустили ошибку: ангел взял крест в левую руку, что неправильно с точки зрения иконографии. Зато в таком положении крест встал точно посреди оси колонны.
Подробнее про Александровскую колонну вы можете прочитать здесь, а мы пойдем дальше, знакомься с другими творениями Монферрана.
После пожара в 1737 году Царь-колокол лежал на московской земле почти век и считался неподъемным. Так было до тех пор, пока посреди Петербурга не поставили вертикально 600-тонную глыбу гранита. По сравнению с ней 202-тонный колокол казался легким.
Подъем Царь-колокола по проекту Ивана Мироновского Монферран начал в 1836 году. Первая попытка закончилась неудачей: ломались подъемные блоки, лопались канаты. Наконец, 23 июня 1986-го колокол подняли на полозья, это заняло 42 минуты 33 секунды. Затем еще три дня колокол продвигали к постаменту у колокольни Ивана Великого. Там чудо-колокол находится и сегодня.
Жил Монферран в собственном доме на набережной Мойки среди прекрасной коллекции произведений античного искусства, собранных им в последние годы жизни. Завистники, обвиняя зодчего в финансовых злоупотреблениях при строительстве Исаакиевского собора, распространяли в городе слухи, будто архитектор приобрел себе дом именно на эти деньги. Дело будто бы дошло до императора, который указал провести тщательное расследование. Ничего противозаконного обнаружено не было.
Радушный хозяин любил гостей, но, как говорили в Петербурге, «приглашал не более девяти, по числу греческих муз, полагая, что только такое количество соответствует приятной беседе».
Об отношении царя к Монферрану можно судить и по разговору, якобы случившемуся однажды между ними. Поклонник итальянской школы живописи, Николай I настаивал на приглашении к росписи внутренних стен собора итальянских мастеров. Монферран же отдавал предпочтение русским мастерам. Разговор незаметно перешел в спор. «Да как же вы, Ваше Величество, – убеждал по-французски царя архитектор, – не понимаете, что НАШИ РУССКИЕ художники распишут русский храм лучше итальянцев!» Император расхохотался, хлопнул Монферрана по плечу и весело воскликнул: «Ну что же! Пускай собор расписывают ВАШИ РУССКИЕ художники». Между тем, завистники не унимались. На этот раз заговорили о том, что Александровская колонна – второе крупнейшее произведение Монферрана в Петербурге – по проекту должна была быть мраморной, да вот мрамор пошел на украшение собственного дома архитектора, а колонну пришлось якобы по этой причине сделать из гранита.
Монферран стал автором четвертого Исаакиевского собора. Проект грандиозной перестройки очень долго утверждался из-за своей сложности и важности, а по большей части - из-за критики со стороны ряда других архитекторов. Так, автора упрекали за огромный купол будущего собора.
Всего над сооружением собора трудились 400 000 человек (крепостных и казенных крестьян). От 60 до 120 из них погибли при золочении купола и деталей интерьера: метод огневого золочения отравлял воздух ядовитыми парами ртути.
Исаакий строился 40 лет. Среди современников ходили слухи, что архитектор тянет с завершением стройки потому, что когда-то ему предсказали скорую смерть после окончания собора. И действительно, не прошло и месяца после освещения храма, как его создатель погиб.
Вообще про загадочную смерть Монферрана перешёптываются чуть ли не так же часто, как обсуждают его творения.
По преданию, в торжественный день освящения грандиозного храма новый император Александр II в присутствии двора, многочисленных вельмож и приглашенных сделал будто бы замечание архитектору «за ношение усов». Это была привилегия исключительно военных. «Пораженный неприязненным отношением к нему императора, Монферран почувствовал себя дурно», ушел домой и спустя месяц умер. Будто бы от этого.
Согласно другому, столь же интригующему преданию, смерть зодчего наступила по другой причине. В скульптурном декоре Исаакиевского собора есть группа христианских святых, почтительным наклоном головы приветствующих появление Исаакия Далматского, святого, которому посвящен собор. Среди них есть и скульптурное изображение Монферрана с моделью собора в руках – своеобразный автограф зодчего – прием, широко известный в архитектурной практике. Во время освящения собора один из приближенных угодливо обратил внимание императора на то, что все святые преклонили головы перед Исаакием Далматским и только архитектор, преисполненный гордыни, не сделал этого. Государь ничего не ответил, однако, проходя мимо архитектора, руки ему не подал и не проронил ни слова благодарности. Тот не на шутку расстроился, ушел домой до окончания церемонии, заболел… и через месяц скончался.
В завещании Монферран просил похоронить себя под сводами своего главного детища – Исаакиевского собора. Если верить фольклору, ему, католику по вероисповеданию, было отказано в погребении в православном храме. В Исаакиевском соборе состоялась только панихида. Затем тело зодчего обнесли вокруг собора. Отпевание же происходило в католическом костеле Святой Екатерины на Невском проспекте. Вскоре вдова Монферрана увезла его тело во Францию. Впоследствии могила зодчего затерялась. И место его погребения до сих пор остается неизвестным.
А в Петербурге остался призрак великого зодчего. По утверждению фольклора, он никогда не является внутри православного Исаакиевского собора, а только снаружи. «Темными ночами на ступенях огромного храма является тень человека в темном сюртуке, похожем на пальто». Монферран тихо прогуливается, то появляясь, то ненадолго скрываясь за мощными гранитными колоннами. Его вроде бы не смущают редкие ночные прохожие, и, только если пристально на него посмотреть, он исчезает. Впрочем, если верить фольклору, тут же появляется в другом месте, недалеко от Исаакиевского собора, у Александровской колонны, установленной в центре Дворцовой площади по проекту Монферрана.
После себя архитектор оставил незавершенный монумент Николаю I, который окончил Дмитрий Ефимов.