Черный костюм простого кроя оживлялся лишь отложным воротником без кружев.

Кавалером оказался приятель старшего брата Джорджа, находящегося сейчас на зимних квартирах. Его полк был расквартирован где-то на западе. О точном местоположении брата Каролина догадывалась смутно. Закончив пансион она так и не успела подружиться с географией. Увидев перед собой приятного молодого человека в военной форме, она заулыбалась светло и радостно, по опыту зная, какое впечатление производит её улыбка на мужчин: – Бертучо! – протянула она ему хорошенькие ручки, затянутые в кружевные перчатки. – Рада вас видеть! Молодой гвардеец, не удержавшись, засмеялся в ответ. Очень уж жизнерадостно и заразительно звучал смех девушки. – Вы так повзрослели, Каролина, – бросая на неё восхищённые взгляды, проговорил он. – Когда мы виделись в последний раз, вы, помнится, клялись никогда не выходить замуж, собираясь сбежать к пиратам чтобы плавать под чёрным флагом до скончания дней. – После этого я мечтала о карьере певицы в варьете, танцовщицы на уличных подмостках. И даже, к стыду, к моему, подумывала, а не уйти ли мне в монастырь, чтобы со временем стать святой. – Какое счастье, что не все детские мечты осуществляются. Если бы вы ушли в монастырь, я бы не смог сейчас пригласить вас на менуэт. Остаток вечера прошёл прекрасно – музыка, цветы, танцы. – Очаровательна! – выносили вердикт кавалеры один за другим, норовя поцеловать кончики белых, музыкальных пальцев Каролины. Она лишь улыбалась в ответ, чувствуя головокружительный прилив сил от осознания собственной красоты, молодости и привлекательности. Танцевала Каролина превосходно. Тонкий, подвижный стан, шевелящийся под обнимающей его рукой был прелестен. Невозможно было не залюбоваться радостным блеском её улыбок и глаз, её грациозностью и живостью. Мужчины и любовались, пользуясь случаем. – Вижу, тебе весело? – подмигнул Каролине отец, улучив момент. – Как никогда в жизни! Устав, запыхавшись, тяжело дыша, она хотела сделать передышку. Но следующему кавалеру просто не смогла отказать. Молодой человек неожиданно запал в душу. Он был настолько изящен, что к его описанию вполне подошло бы слово «хрупок». С копной таких же светлых, как у Каролины, волос и меланхоличным, чуть высокомерным, лицом. Черты его были столь тонкими, что вполне могли бы принадлежать переодетой девушке. Черный костюм простого кроя оживлялся лишь отложным воротником без кружев. На фоне блистательны нарядов это осмотрелось почти как бедность. – Разрешите пригласить на вальс? – отвесил молодой человек требуемый этикетом поклон. Каролина была заинтригована. Она узнала голос. Он принадлежал одному из ссорящихся за портьерой невидимок. Чуть склонив голову к правому плечу, едва заметно покраснев, то ли от удовольствия, то ли от смущения, она вложила тоненькие пальчики в раскрытую ладонь. Молодой человек обнял Каролину за талию прежде, чем Фиона успела

воспрепятствовать нарушению приличий. Ведь по правилам высшего света невозможно ангажировать даму на танец, не будучи ей представленным. Каролина и Питер были третьей парой, вошедшей в круг. Танцевал молодой человек неплохо, только двигался слишком напряжённо. Каролина решила заговорить первой так как пауза слишком затянулась. – Чудесный бал! – сказала она. – Очаровательный. Улыбка молодого человека была одновременно и смущённой, и похожей на усмешку. Он не столько улыбался, сколько кривил уголки губ. – Я не имею чести знать вашего имени, – напомнила Каролина. – О! Простите! – спохватился молодой человек. – Питер Рэдси, к вашим услугам. – Рэдси? Каролина, нахмурившись, обратилась к глубинам памяти, пытаясь припомнить историю названной фамилии. – Ваша семья, кажется, владеет землями в Авенри за западными холмами? – Моя семья владела Синими Холмами более пяти сотен лет. Перед вами последний наследник и глава дома Рэдси. – Глава дома? – с сомнением, почти испуганно протянула Каролина. Молодость юного Питера в её воображении плохо сочетались с озвученный им статусом. – У вас высокое положение. Питер тряхнул светлыми кудрями: – На самом деле не очень. Моя семья в своё время поддерживала династию Роумэнов, входя в ближний круг низложенных королей. При новой власти нам этого, естественно, не простили. Так что и спустя почти два века мы не в особой чести при дворе. Но к чему я рассказываю вам и без того всем известные вещи? На балу следует веселиться, а не говорить о далёком прошлом.