Я уже не слышала их разговора, чувствуя, как во мне поднимается злость. Фран еще незнает, что меня не выгнали. Но ничего

Я останусь. Выиграю, но честным путем! Докажу что
сильнее.
— Ханна? — удивленный голос Каспа.
Медленно подняла заплаканные глаза. Все-таки не сдержалась... ну и пусть!
— Предатель,— почти прорычала, глядя в его удивленные глаза. Казалось, он хотел что-
то сказать, но к нам подошел Фран. Тот как обычно, не стал молчать.
— О! Наша маленькая стихийница опять слезки льет?
— Фран, перестань! — недовольно приказал Касп, и, на удивление, пепельноволосый
действительно не стал развивать тему, лишь усмехнулся и ушел, бросив напоследок:
— Утешь ее, Касп. Это ведь такой шанс...
Янтарные глаза Каспа потемнели, он поджал губы, но ничего не сказал вслед своему
другу. Неожиданно положил мне руки на плечи и глухо произнес:
— Прошу, прости. Я не знал, что именно задумал Фран.
— Не знал? — я криво улыбнулась, смахивая его руки. — Но все-таки согласился
привести к преподавательским окнам?
— Я не знал, что тебя выгонят! Я думал, это опять какое-то его развлечение, не более.
Да и почему я должен был отказывать столь прекрасной девушке в прогулке? – он пытался
отшутиться, наверное, надеясь разрядить обстановку, но я была непреклонна. Я больше не
поведусь на такие глупости!
— Зачем, ты сейчас все это говоришь? Сам ведь понимаешь, что без вмешательства
Франа тут не обошлось. Я бы никогда к тебе не подошла.
И не знаю зачем, но вдруг решительно добавила, смахивая горькие слезы обиды:
— Мне нравится Эвин, и осознанно я бы никогда не сделала бы ему больно.
С этими словами я поспешила уйти, не желая слушать наигранные извинения Каспа. Я

чувствовала, что он неискренен. Он не жалеет, что подвел меня. Единственное, что гложет
воздушника — это мое исключение. Но ничего! Скоро он узнает, что я остаюсь в академии,
и успокоится. Я не обижаюсь на него, поэтому может не стараться. Я злюсь только на
Франа, ведь это его идея!
Каменный уголь! Вот кто он. Черный, бездушный кусок разложившегося растения, у
которого нет ни души, ни памяти и которое только притворяется камнем!
Я свернула к себе на этаж, зная, что Касп за мной не последовал. И это к лучшему. Не
хочу с ним разговаривать. И впредь нужно быть очень осторожной, чтобы такого не
повторилось...
***
Я и Эри пробирались сквозь толпу. Не знаю, что в этом нашла подружка, а лично я не
испытывала удовольствия блуждать среди людей. Эри же считала, что ярмарки – лучшее
развлечение.
— Ух ты, бусики! – растолкав двух здоровых мужиков, девушка окунула руки в коробку с
украшениями.
— Ханна, посмотри какая красота! – восхищенно воскликнула Эри, перебирая в пальцах
камушки.
Я удостоила их лишь беглого скупого взгляда. Янтарь – это не камень, а гнусный обман.
Никакого величия!
— Ой, Ханна, что же ты такая невеселая? Уже и бусы тебе не нравятся, — запричитала
подружка, выбирая из всей кучи кулон и примеряя его. – Все девушки любят украшения, а ты
равнодушна к ним. Сколько стоит такой? Ханна, тебе хоть что-то из этого нравится? Как вы
развлекались в своем захолустье?
Я немного оскорбилась, услышав, как было названо место, в котором выросла.
Хрустальный дворец точно не захолустье! Но рассказать правду я не могла, а поэтому не
стала акцентировать на этом внимание, все мои мысли улетучились домой. Я скучала по
родным...
— У нас часто проводились вечера поэзии, — мечтательно проговорила я, предаваясь
воспоминаниям. — Мы собирались вместе...
— Фи, скукота какая! – оборвала меня Эри, крутясь перед маленьким зеркальцем. Я
обиженно на нее посмотрела, но подружке было не до меня. Все ее внимание занимал выбор
между низкой ценой мелкого янтаря и кулоном с крупной каплей.
— Нет, давайте эти, — наконец определилась она, протягивая продавцу монетку. – Как
тебе, Ханна?