Большинство моих друзей, конечно, делятся на два сорта ценителей вина:
— Уксус и уксус сладкий, – говорят о нём одни, это не пьющие.
— Это слабовато, а вот это ничего, берёт… — говорят другие, что в спиртном ценят эффект.
Ни тех, ни других в винарию Джурджич я с собой не поведу. Не то чтобы я был сноб, это уж точно не обо мне. Но мне показалось бы это несправедливым в отношении прекрасной Нины (нет, вы не подумайте, я был с супругой), чей голос буквально начинал дрожать, будто от слез, когда она говорила о преимуществе флотации как метода очистки (осветления) вина.
— Ведь мы не пивовары. Мы не можем просто взять и заказать ячменя в любое время года. Мы целый год ждём одного урожая, с которого при очистке выдержкой мы сливаем 200-250 литров сока с мякотью.
И я понимаю, будь её воля, она была бы рада, если бы виноград зрел четыре раза в году. Но этому не бывать. Вот почему они пекутся о каждой ягодке, вот почему их заботит всякая стадия приготовления вина. И вот почему это отчётливо чувствуется в каждом глотке.
Но обо всем по порядку. Я назвал Нину прекрасной за её восхитительные познания в истории виноделия Сербии, которыми она делилась с нами, пока мы знакомились с процессом производства. Они-то и продолжат начатое мною в первой части нашего цикла погружение в историю.
Так, Нина дополнила, что действия римского императора Проба, который завёз виноградную лозу в эти края в III веке, были направлены не только на то, чтобы утереть нос гордым средиземноморцам, но имели и прикладной смысл. Дунай – не только природная граница, отделявшая Срем как окраину империи от варварских земель. Дунай – это ещё и река, а значит, одновременно благоприятный уровень влажности, который так любит виноград, и возможность для стражей границы иметь дополнительный заработок, не клянча деньги из казны.
Так с годами, слагаемыми в столетия, гора Фрушка, огибаемая великой европейской рекой, стала признанным в Европе винодельческим районном. Настолько, что когда в XVIII веке во Франции случилась великая засуха (послужившая, кстати, немалым поводом для революции) гордые носители звания эталонного вина в мире вынуждены были обратиться за саженцами к земле со схожим климатом, так как их виноградники погибли. Таким образом, когда вы пьёте Каберне Франк, можно с уверенностью сказать, что в вашем бокале фрушкогорское вино! Его производят с полным правом и здесь, даже имея европейские награды. Но истинная гордость винокурни Джурджич — это исключительно местный сорт винограда Грашац Бели.
Есть вина столовые, мы покупаем их в магазине по скромной цене и не ожидаем от них большего, чем хорошей композиции к избранному на ужин блюду.
Есть история именитых винокурен и их знакомого любителям вкуса. Яркий чересчур, усталый, нахрапистый. Такой: «Ага, а вот и я! Меня ни с чем не спутаешь!». Вещь безусловно со своей атмосферой. И вкусовым оттенком. Но не будет ничего дурного, если ей напиться грубо. Этакая история в стиле на всю ночь и с обязательным условием даже похмелья с утра. Это свойство старых известных марок вин. Когда производитель уже не одно поколение уверен в своём продукте.
Здесь же каждый урожай — эксперимент молодого художника. Всякий раз попытка создать что-то новое. Потому как-то не хочется говорить: давай откроем ещё одну. Одна бутылка — история на вечер. Вкус не хочется сбивать закуской, разве что водой. Это тот самый случай, что со временем становится коллекционным вином, когда ценители со всего света ищут именно того года урожай!
Вот для чего хозяин винокурни собирает свой собственный «архив» рождённых в ней произведений. Он не велик, так как винария довольно молода, ведёт своё летоисчисление с 2010 года, что на самом деле хорошо, так как у создателей ещё не исчез энтузиазм молодого художника. Первые бутылки весьма прозаичны, зато этикетки последних лет своим стилем чем-то между «модерн» и «ар деко» отлично передают эту идею.
Добрыня Балканыч
Ранее материал был опубликован на нашем сайте RuSerbia.com
#виноделие
#вино
#сербия
#балканы