Томас Бекет, заняв новую должность, резко сменил свою политику. На посту архиепископа он смог по-настоящему дать волю своей честолюбивой натуре. Он стал выступать резко против политических шагов короля, направленных против церковной власти. Тех самых, за которые еще недавно ратовал, будучи канцлером. Его жажду славы Чарльз Диккенс описал следующими словами: «За всю свою блестящую жизнь он еще никогда не занимал положения, которое позволяло бы ему перечить государю. Теперь же, получив гордый титул главы церкви, Томас Бекет решил, что войдет в историю либо как победитель монарха, либо как побежденный им».
Иными словами, получив власть, сопоставимую с королевской, Бекет резко встал в оппозицию к королю. В 1163 году, когда король пожелал обложить церковь новым налогом, Бекет приложил все усилия, чтобы этого не допустить. Также он вел постоянную борьбу за то, чтобы священники, совершившие преступления, подвергались исключительно церковному, а не светскому суду.
Получив духовный сан, Томас Бекет приобрел страшное оружие для влияние на умы светских людей, что и позволяло ему до поры до времени безнаказанно (напомним, дело было в XII веке) открыто выступать против королевской власти. И речь идет даже не об ореоле святости, не в церковном великолепии и не о проповедях, придающих его фигуре значимости в глазах людей. Самым страшным оружием церковников, которым Бекет часто пользовался, было отлучение от церкви – анафема.
Для средневекового человека, само сознание которого определялось религией от рождения и до самой смерти, отлучение от церкви было страшнее самых чудовищных пыток и самой лютой смерти. Во-первых, потому, что преданные анафеме подвергались остракизму со стороны общества. Их сторонились, будто зачумленных. Но самое главное – отлученный от церкви терял надежду на достойное посмертие, ведь считалось, что лишенный исповеди и причастия человек после смерти гарантированно попадал в ад.
Понимая, что Бекет не только не помогает держать церковь под контролем, но и активно сопротивляется этому самому контролю, король предпринял ряд шагов с целью ограничить их власть. Так, в 1964 году Генрих II объявил о принятии Кларедонских конституций – ряда законов, призванных ограничить власть духовенства. Согласно этим конституциям, без королевского согласия священники больше не могли предавать анафеме, самостоятельно замещать свободные церковные посты, выезжать за пределы страны. Бекет отказался их подписывать, ссылаясь на тот факт, что эти конституции также не одобрял Папа Римский. После этого король предъявил архиепископу обвинение в растрате (в бытность его канцлером), и Томас Бекет, считающий, что не подлежит никакому суду, кроме церковного, бежал из страны.
Прибежище мятежный архиепископ нашел во Франции, где находился вне досягаемости Генриха: тот мог лишь сыпать угрозами. Изгнание длилось до 1170 года, когда в дело вмешался Папа Римский. Он пригрозил королю интердиктом – запретом, схожим с анафемой – и тот скрепя сердце помирился с Бекетом, позволив ему вернуться в Англию.
Однако не один только король был не рад возвращению архиепископа Кентерберийского на родину. Друзья предупреждали Бекета, что отлученные им от церкви дворяне точат на него зубы и намереваются сжить его со свету. В частности, ему было поведано о некоем рыцаре Ранульфе де Броке, который поклялся «перерезать ему горло, прежде чем он проглотит кусок английского хлеба».
Томас Бекет же не обратил на эти новости внимания. Он лишь прочитал в день Рождества проповедь, в которой заявил любящему его народу, что приехал, чтобы умереть среди них – и, скорее всего, насильственной смертью. А затем предал анафеме Ранульфа де Брока и прочих желающих ему зла рыцарей, чьи имена ему подсказали доброжелатели.
Терпение дворян лопнуло, и они обратились к королю с жалобой на неугомонного Бекета. Генрих, который и сам уже на дух не переносил человека, который некогда был его фаворитом, при всем своем дворе в сердцах вскричал: «Неужели никто не избавит меня от этого человека?» Услышав эти слова, четыре рыцаря: Реджинальд Фитц-Урс, Хьюг де Моревиль, Уильям де Траси и Ричард ле Бретон восприняли их как сигнал к действию.
Эти четверо поскакали прямиком в Кентербери. Заявившись в дом к архиепископу, они велели тому явиться на королевский суд, чтобы ответить за оскорбления короны и снять анафему с дворян и епископов, которые были ей преданы. Свои требования они, как водилось в те времена, сопровождали угрозами применения силы. Бекет ответил отказом, намереваясь служить вечернюю мессу. Рыцари удалились, пообещав воплотить свои угрозы в жизнь.
Архиепископа это нисколько не смутило. Он отправился в собор, запретив запирать его двери. Он также отказался прятаться, несмотря на увещевания клириков и монахов. А потом явились рыцари, в доспехах и при оружии.
Считается, что рыцари не планировали его убивать. Они снова потребовали от Бекета или подчиниться, или уехать из страны. Этого было бы достаточно, чтобы выполнить королевскую волю «избавиться от этого человека». Но на оба требования архиепископ ответил отказом. И именно тогда Реджинальд Фитц-Урс обрушил свой меч на его голову. Верный слуга Бекета по имени Эдвард Грим принял на себя основную силу удара, так что его господин отделался лишь глубокой царапиной. Рыцари повторили свои требования. И снова Бекет ответил отказом. И вот тогда озверевшие рыцари набросились на него и зарубили прямо на ступенях, ведущих к алтарю.
Так погиб Томас Бекет, прошедший путь от блистательного вельможи до дерзкого служителя церкви. На протяжении всего его жизненного пути главной его определяющей чертой было неуемное честолюбие. И уж что-что, а удовлетворить его он точно смог.
Томаса Бекета запомнили современники, и потому он оставил свой след в истории. Многие представители знати завидовали ему в годы канцлерства и ненавидели в годы архиепископства за разбрасываемые направо и налево отлучения. Простолюдины же
восхищались его роскошью, когда он был канцлером, и любили за его благотворительность, когда он был архиепископом. Так или иначе, спустя три года после своей смерти Томас Бекет был причислен Католической церковью к лику святых, и сейчас почти любое его изображение сопровождается мечом в голове – атрибутом его мученической смерти.
Делитесь своим мнением о данной исторической фигуре в комментариях. Спасибо за внимание!