А дальше нам пришлось на ходу изобретать язык жестов и с его помощью строить общение

Местные говорили на какой-то смеси рыкающего и цокающего варианта извлечения звуков. Временами мне казалось, что я слышу японские слова, а местами вроде бы была аналогия с немецкими. Но ни того ни другого языка я не знал. Ну, в той мере, чтобы провести сравнительный анализ и вычленить хоть что-то знакомое. А отдельные слова ни какой роли при таком общении не играли. Поэтому поступил просто. Как там в известном приколе уборщик знакомился со своим инструментом - 'Швабра, я Вася. Вася - это Швабра'. Подойдя к парню, я дотронулся ладонью до своей груди и сказал - 'Роман'. А потом указал пальцем на него и сделал соответствующее лицо. Не прокатило. Наверное, абориген мне попался непонятливый. Попробовал ещё раз. Но на мои потуги откликнулась девочка. Она приложила ладонь к своей груди и почти пропела своё имя - 'Айна'. Потом указала пальцем на меня и произнесла - 'Ума'. Я закрутил головой в известном всем жесте отрицания и снова повторил - 'Роман'. Указал пальцем на девочку и произнёс - 'Айна'. В ответ я получил пару слов - 'Рума - Айна'. Ну пусть будет Рума. Может быть, в их языке просто нет звуков 'о' и 'н'. Поняв, чего от него хочет странный чужак, представился и парень, бывший, наверное, каким-то родственником девушки. Его звали Габо. Ну или как-то похоже, поскольку правильно произнести чужое имя у меня всё же не получилось. А звуки, которые я извлёк, вызвали лишь улыбки моих новых знакомых. А дальше нам пришлось на ходу изобретать язык жестов и с его помощью строить общение. Кстати, оказалось, что жестами можно сообщить достаточно много полезной информации. Ну а когда не хватало рукомашества, в дело шли палочки и земная твердь, на которой и я, и аборигены, пытались расширить границы понимания. Теперь предстояло сделать самое главное. Разрулить проблемы, которые невольно возникли у бывших невольников, ну и у меня вместе с ними. Лут, который в изрядном количестве образовался после моего сольного выступления, мои новые товарищи брать не рекомендовали. Ну да это и понятно. Наш статус просто не соответствовал той одежде, в которую были обряжены убиенные. А предметы их экипировки были достаточно специфичны, и пользование пейзанами такими вещами могло вызвать совершенно справедливые вопросы у окружающих. Только вот была и проблема, которая нивелировала нежелание светиться в чужой одежде. Мой костюмчик для местных был еще более непривычен и вызовет повышенный интерес не только у властных структур, но и у всех тех, кто посчитает себя вправе владеть более продвинутой одеждой. А это приведёт к новым несоответствиям между устремлениями и возможностями встреченных нами разумных. Так что, несмотря на неготовность ребят помочь мне в нелёгком деле потрошения добычи, я был вынужден всё же подобрать себе вариант местного ширпотреба. Ну и потом, в кошелях убиенных были местные денежные средства. Я, конечно же, по жизни альтруист, но вот окружающая меня реальность может оказаться не столь добро расположенной к моим желаниям. И кормить и поить мою бренную тушку задаром, аборигены могут не захотеть. А мои навыки и труд, которые я мог бы обменять на кров и пищу, могут быть совершенно невостребованы в местном обществе. И придётся опять нарушать окружающую идиллию и использовать силу для вразумления непонятливых. В итоге я стал обладателем костюма хозяина леса (как наиболее подходящего мне по размеру и росту), пары приличных клинков и самого лучшего, из наличествующих, лука. Мелочи типа стрел, собранных монет, запасной тетивы и различных карманных безделушек, я не считаю. Это просто шло бонусом к собранным предметам. Ну и потом. Вопрос моей легализации в местном обществе рано или поздно всплывёт. И мне лучше представляться благородным сословием, чем обычным пейзанином. А встречают, как известно, по одёжке. И оценивают вас по тому, как на вас сидит костюм. Пусть даже, именно сейчас, предоставить документы, удостоверяющие вашу личность, вы не сможете.