На следующее утро нас выписали, и ещё до обеда я была дома. Я попала в место, где все осталось по старому. Примерно полгода назад отсюда ушла на работу та , давнишняя Галя, здоровая, счастливая, уверенная в завтрашнем дне. А сегодня сюда вернулась тоже Галя, но совсем другая, поломанная, уставшая, убитая страхом. И вот эта новая Галя стояла посреди старой комнаты и не знала, что делать, то ли упасть на пол и биться в истерике, то ли зарыдать от осознания происшедшего, то ли взять себя в руки и подумать о том, как жить дальше.
Меня здесь не было почти полгода, мама ничего тут не убирала, только вытирала пыль и мыла полы. На кресле валялась одежда, которую я носила тогда, в той жизни, эта одежда лежала так, как оставила её я, она ждала меня! И я впервые осознала, что я никогда больше не смогу надеть мини юбку, шорты и туфли на каблуках! Да какое мини? Я даже юбки , просто юбки не смогу носить, я просто обречена на брюки! Конечно сейчас я ношу и шорты и юбки, но я давно поменяла статус, из потерянной безногой девочки я превратилась в уверенную безногую женщину.
Я села на диван и заплакала, слезы лились, как из ведра. Из меня выливался стресс, из меня выливались полугодичные переживания, из меня лилась ручьём моя жалость к себе, из меня лилось все, что накопилось за полгода в больнице, и я не могла остановить этот поток. Я рыдала взахлёб, мне казалось, что я сейчас захлебнусь собственными слезами. Рыдала я ещё от того, что не знала, как дальше жить, что делать, как смирится с тем, что со мной случилось и можно ли с этим смирится.
Мой мозг кипел, глаза плакали, а рядом сидела мама, которая тоже тихо плакала, потому что тоже не знала, что делать. Из маминых глаз просто беззвучно текли слезы, она смотрела на меня и не знала как поддержать свою сломленную безногую дочь. И не было на свете человека, который в тот момент мог дать совет двум родным душам , мне и маме, как поступить в такой ситуации и куда дальше идти. И мы сидели обнявшись и плакали, и маме тоже нужна была поддержка, потому что , мне кажется, что ей в той ситуации было ещё тяжелее, чем мне.
Первая себя взяла себя в руки конечно мама. Она встала и пошла на кухню ставить чайник. Нам надо было перекинуть свои мысли на что нибудь другое, а то можно было утонуть в д@рьме. Запах кофе в те времена казался волшебным, ведь я за полгода ничего не пила, кроме больничного чая и компота из кураги, и травяной чая у моих спасительниц. А ещё мама сгоношила салатик из помидоров с деревенской сметаной и порезала хлеб нашего, Иркутского хлебозавода, у которого даже сейчас волшебный вкус. Я с аппетитом все это поедала, ведь я забыла, чем когда то питалась в своём родном доме. Наши мысли перекинулись на еду, и мы стали говорить о вкусе кофе и о помидорах, которым очень подходит деревенская сметана.
А потом мы пошли убираться в моей комнате. Я уже почти спокойно делила вещи из шкафа на две стопки. Одна стопка, это те, которые буду носить, а вторая стопка, это те, которые теперь носить невозможно по физическим данным. Так я убралась в шкафу, разгребла все на столе и помыла полы. Это действительно очень отвлекает от гнусных мыслей. Мама помыла окно, мы поменяли шторки, и комната уже меньше напоминала о прошлом. В углу свое место заняли костыли, а у дивана теперь стоял один тапочек, и мне надо было как то понять, что это навсегда.