Сила привычки или как мы ходим в театр.
Будучи подростком, участвовал я в школьной театральной самодеятельности. Ну как самодеятельности... Сценарий пишет учитель истории, костюмы шьет учитель труда, а за тем, чтоб роли выучили, следит учитель литературы. А самодеятельности-то хочется.
Ставили мы к очередному 23 февраля некий "патриотический" спектакль об Отечественной войне 1812 года. Ну как спектакль... Берется фильм "Гусарская баллада", оттуда надергиваются куски, слегка разбавляются кусками "О бедном гусаре замолвите слово" и совсем немножко оригинального текста для связности.
Играл я там... Ну как играл... Так, строк пять текста. Играл я там графа Нурина. Кто не помнит - это такой картавенький из "Гусарской баллады", который Кутузову рассказывает, что главная героиня - таки действительно героиня, а совсем не герой.
Произношу я на репетиции свои пять строк текста. Четыре в рифму, а пятая - нет. Заканчивать я должен был свое выступление на словах "Она девица!" - а дальше выслушивать слова Кутузова и плавно исчезать со сцены. Но вот как-то коробило меня, что стихотворная форма внезапно строчкой без рифмы портится. И решил я свою роль немнооожко удлинить.
Получилось: "Она девица! Гусарам это очень пригодится."
Пошлятина? Пошлятина. А что вы хотели от подростка?
Произношу я эту пошлятину на репетиции и с интересом жду, что будет.
Сидит учитель истории, сидит учитель литературы, внимания на мое творчество не обращают. Партнер по сцене тоже внимания не обращает.
Ладно, я не гордый. Шутку не услышали - так я повторю. И повторил на следующей репетиции. И еще на одной. И на генеральной.
Эффект тот же.
Ладно же.
Произношу я добавленную строчку и на выступлении. Сидит директор, сидят завучи, сидит полный зал учеников классов этак с 8 по 11. Ни возмущения в первых рядах, ни ржача в последних. То ли так и надо, что со сцены пошлятина идет, то ли никто не слушает, что там на сцене творится, картинка красивая есть - и ок.
Если бы история на этом закончилась...
Но ведь был один человек, которому просто необходимо было слушать, что я говорю. Понимать не обязательно, а слушать - надо.
Прошло 23 февраля, прошел концерт, прошли две недели. Собирают нас в зал и говорят: "Завтра даем спектакль еще раз, к 8 марта, для мам. Роли все помнят? Репетировать не надо? Молодцы."
Не знаю уж, какая связь между 8 марта и 1812 годом, но как-то я постеснялся полному залу мам со сцены пошлятину нести. Произнес свои слова так, как они были задуманы в сценарии.
И мой партнер по сцене, фельдмаршал Кутузов, начал мне тихонько "недостающую фразу" подсказывать.
~
В догонку к историям об учителях.
------
На днях была встреча выпуска - обычное ВВВ - встретились, выпили, вспомнили. И оказалось, что 50 лет спустя ВСЕ помнят того урока литературы, когда за 40 минут нашему Тимофею Павловичу (земля ему пухом!) удалось передать нам всю СУТЬ романа "Мать" Горкого.
Это был второй урок сразу после каникул и начался он вопросом - читали ли мы роман? С полкласса ушло робкое "да", остальные промолчали, а Дима Щукин поднял руку и спросил напрямую:
- Я начал читать, но не мог осилить весь материал. Была бы у нас какая-то наводка, в пару слов, что именно НУЖНО читать...
Тимофей Павлович (молодой тогда человек - чуть ли не с института) задумался, а потом просиял:
- А вот именно ТАК и сделаем! Надя, подойди к доску, вот тебе книжку. А сейчас запиши на доске заглавия, самого первого и еще - двух последних предложений.
Получилось следующее:
---------------------------------
Мать
----
Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы.
— Несчастные...
Кто-то ответил ей громким рыданием.
----------------------------------
- Спасибо, Наденька! А сейчас, что мы видим в первом предложении романа? Прочитайте про себя. Медленно. Не ищите смысла - просто почувствуйте... что-то. Получилось? Ваня Санин?
- Вроде почувствовал... что-то нудное. В сон чуть не клюнул...
Все засмеялись.
- Отлично, Ваня! Вот именно - нудное. Взглянем еще раз - в данном предложении, запятые - целых девять! И они, деля предложение, убаюкивают читателя, а содержание самых слов наводит тоску и чувство безвыходности.
Мы были поражены! Изучать роман по ОДНОМУ предложению и притом осознать, что чуть ли не самое важное там "дело рук" запятых?!?
А потом оказалось, что еще больще можно найти и в последнем предложении, а если и связать все вместе, да проанализировать, и вообще - "наводка в пару слов" была что надо.
Еще раз - спасибо за урок __мышления__, Тимофей Павлович!
~
Моими учителями в средней школе были люди примерно моего нынешнего возраста. Пожилые. Пожившие. На их молодость пришлась война. Это я сейчас такая умная и считать года умею. А тогда, в семидесятые, даже и не задумывалась о том, что парторг школы Римма Михайловна с осиной талией, грустными глазами и в туфлях на шпильках и Олимпиада Андреевна, моя учительница литературы с выцветшим шиньоном, похожим на птичье гнездо на голове, могли участвовать в войне так же, как и фронтовик директор школы, историк. На него во время линейки портрет Ленина свалился. Он побагровел постепенно. Начиная с лысины. Но Ленину ничего не сказал. Собственно, больше я про директора ничего и не помню. Да и не про него речь.
Олимпиада Андреевна была моим классным руководителем и учителем русского языка и литературы. Время осветлило ее глаза до стальных, а волосы уложило в смешной реденький шиньон на затылке. Росточку Олимпиада Андреевна была махонького, чуть выше третьеклассника, но каждый ученик моей школы, завидев издалека ее силуэтик с беломором в зубах, притормаживал и маршировал как мимо фельдмаршала Жукова:
- Здравия желаю, Олимпиада Андреевна!
Олимпиада Андреевна создала в моей школе музей "Бухенвальд, о тебе говорят твои герои". На 9 мая он распахивал двери перед первоклассниками. Представьте затянутые черным сатином стены с фотографиями бухенвальдских ужасов, занавешенные окна, тусклый свет настенных ламп. Малышня замирала и прекращала щебетанье на входе. Олимпиада Андреевна включала магнитофон, а мы, девчонки-старшеклассницы, заученно водили указкою по фоткам и рассказывали малышам о Бухенвальде.
После такого вступления уместно будет заметить, что каждый будущий уголовник, прошедший подобную закалку, сызмальства считал Олимпиаду Андреевну авторитетом на нашем неблагополучном во всех отношениях районе и на ее уроках литературы сидел как шелковый, грыз ручку, покрывался испариной и мычал что-то нечленораздельное на вопрос о Чацком, за что (за присутствие!) и получал заслуженный трояк.
В выпускном классе у нас появилась новенькая. Рыжая как огонь Алька из Полтавы. Бесшабашная, острая на язык. И на первом же уроке по "Грозе" Островского протянула руку. - А я не согласна с Добролюбовым! - звонко, колокольчиком разнесся по Бухенвальду Алькин голос. Ну чё за лажа? Катерина сигает с обрыва в реку, и она же - "луч света в темном царстве"?!?
У меня рука потянулась к учебнику. Ринка, соседка по парте, подняла голову, пытаясь увидеть отношение О.А. к происходящему в ее глазах. А Олимпиада Андреевна, широким жестом пригласив Альку к доске, сама отошла к задним партам.
- Обоснуй! - только и сказала.
И больше мы ее в течение урока не слышали, поглощенные диспутом на тему, что важнее, нет, что правильнее - суметь остаться с любимым или утопиться от тоски и безысходности. Даже двоечники что-то говорили! Мы бурлили как весенние потоки. А Олимпиада Андреевна сидела на задней парте, положив голову на руки... и тихим счастьем светились ее поголубевшие глаза.
Когда прозвенел звонок, она сказала:
- Всем спасибо! Такой урок - мечта любого учителя литературы. Але - пять!
- Почему ей пять? Она неправильно думает! Не так как в учебнике! - заныли мы.
- Именно за это ей пять! Подрастете - поймете.
P.s.Спасибо, Олимпиада Андреевна. Я "подросла" и думаю теперь: боже, какие у нас были Учителя!
