«Внутренний критик» – это вовсе не какая-то отдельная сущность, вселившаяся в нас, и не раздвоение личности.

«Внутренний критик» – это вовсе не какая-то отдельная сущность, вселившаяся в нас, и не раздвоение личности. Это всего лишь зафиксированный в памяти эмоциональный опыт общения со значимыми для нас людьми.

Он проявляет себя в форме воспроизведения слов, выражений, интонаций, которыми когда-то эти люди к нам обращались, если мы что-то делали не так, как надо. Этот опыт может быть очень разным. У одних он может звучать очень мягко: «Маленький, ну что ж ты делаешь? Не надо так». У других строже: «Подбери нюни, не раскисай. И делай, пока не получится». Эти варианты ничуть не мешают, а, напротив, поддерживают, помогают переживать неудачи и мобилизовать себя на их преодоление.

Но бывают у «внутреннего контролера» и совсем другие интонации и слова, когда в трудные минуты вместо поддержки эмоциональный опыт вдруг достает из закромов памяти унижающие, обесценивающие, откровенно ругательные фразы. И ты уже не хочешь ничего преодолевать, достигать, да и вообще жить.

Хочешь лишь спрятаться куда-нибудь подальше от всех, чтобы никто больше не видел, какой ты плохой, безмозглый неумеха с кривыми руками и тупой башкой. И торопливо говоришь про себя эти злые, ранящие душу слова, как будто спешишь опередить кого-то, кто может снова тебя так обозвать.

Такой травматический эмоциональный опыт совсем не обязательно приобретается в родительской семье. Но в любом случае его начало – в ситуации, когда человек длительное время подвергается эмоциональному насилию, на которое он в силу обстоятельств не может достойно ответить. И тогда, чтобы снизить внутреннее напряжение от невыраженной злости на обидчиков, он как бы соглашается с ними. И принимает все эти «гад», «придурок» и т. д. как заслуженные и справедливые определения. А впоследствии и сам ругает себя этими же словами за всякие реальные или мнимые прегрешения. В таких случаях «внутренний контролер» может говорить голосами старшеклассников, более агрессивных сверстников, воспитательницы в детском саду, школьного учителя, тренера в спортивной секции. «Матрицей» для травматического опыта может стать ежедневная ругань старослужащих или офицеров в армии, крик агрессивного начальника на работе или раздраженного супруга. Но все же уязвимее всего к таким травмам душа человека бывает именно в детские годы, в родительской семье.

Что же получается в итоге? Человек живет с уверенностью в том, что должен быть идеальным, не имея права на ошибку хоть в чем-нибудь. И хотя идеал недостижим по определению, любое отклонение от него человек воспринимает как падение и катастрофу. Ведь он запомнил, что любить его можно лишь тогда, когда он делает все как надо. Но чем сильнее он стремится быть идеальным (а значит – любимым), тем хуже у него это получается.

У верующих людей в таком состоянии может появиться еще одна проблема: их навык ругать себя на каждом шагу внезапно приобретает сакральное наполнение.

Уверовав в Бога, ознакомившись с церковным вероучением и правилами христианской жизни, они вдруг обнаруживают, что мучающий их много лет «внутренний критик» удивительно хорошо подходит под целый ряд весьма положительных и возвышенных понятий. Тут и «смирение», и «самоуничижение», и «видение своих грехов, как песка морского». И вот, словно по мановению волшебной палочки, невротическая привычка к болезненной рефлексии вдруг превращается для них едва ли не в вершину и совокупность христианских добродетелей. А ругань «внутреннего критика» – в голос совести или даже в глас Божий. Теперь после каждого своего мысленного «Ах ты, криворукая дрянь!», они с чувством глубокого удовлетворения мысленно же добавляют: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Ну как же – ведь они увидели свой грех, укорили себя за него и покаялись перед Богом. И так – десятки, а то и сотни раз за день, прямо как великие подвижники!

Стоит ли говорить, что ни со смирением, ни с самоукорением подобное состояние души не имеет ничего общего. Привычка во всех делах стремиться к идеальному поведению играет с такими людьми очередную шутку. Сделав вывод, что в духовной жизни «чем более плохим видишь себя, тем ближе ты к Богу», они придают своей психологической проблеме некий духовный смысл. И еще больше начинают себя «накручивать», ругая себя уже произвольно и принудительно.

Понятно, что такая «духовная практика» ничем хорошим кончиться не может и обычно приводит к нервному истощению, истерикам, неврастении. Которые при желании человек тоже может отнести к проявлениям своей «высокой духовности». Однако в православной аскетической практике для таких состояний есть и вполне традиционное определение – прелесть (от слова «лесть», т. е. «прельстить самого себя»).