Я догораю и снова горю... Глава 47
Глава 48
Андрей
– Чтоб вам всем провалиться, – бормотал я себе под нос, скрываясь в примерочной для моделей. Тут, казалось, меня не достанут. В примерочной сейчас никого не должно было быть – рыбки Милко толпятся за кулисами у подиума.
Но войдя, я наткнулся на Ольгу Вячеславовну. Она курила и, увидев меня, тут же протянула стакан с какой-то жидкостью.
– Что это?
– Успокоительное. Сделала для Милко. Но тебе тоже нужно.
Залпом выглотав предложенное – в смеси угадывалась валерьянка, но было и что-то ещё, – я сел рядом с Ольгой Вячеславовной. Она раздавила сигарету в пепельнице, а меня неожиданно погладила по голове. Наверное, я хреново выглядел. Бедная помощница Милко. Был на её шее один псих, теперь двое… Хотя я – псих временный, ситуативный, могу не считаться.
– Журналисты, – объяснил я. – Их надо запретить.
Где-то за окнами валил снег. Ненадёжный, осенний, он непременно растает, но всё-таки это снег. В такую погоду приятно гулять или сидеть на крыше, ловить губами снежинки, думать о всякой ерунде. Но на ерунду у меня теперь нет времени. Этот показ – определяющий и знаковый. Новая коллекция всё прояснит.
Дорогие читатели, данный рассказ был написан несколько лет назад как фанфик к сериалу «Не родись красивой» и менять имена-названия и прочее я уже не буду. Уточню только – персонажи «вне характеров» - не из сериала, личности изменены и вымышлены. Так что, считаю, его можно читать с интересом и не будучи знакомым с сериалом. Надеюсь, вам понравится!
Открывать презентацию пришлось не одному Милко, но и нам с Маргаритой. Выкупить акции и расстаться – так я себе всё представлял. Но оказалось, что для компании это было как раз не очень хорошо. Особенно в свете того, что наша семейная история, конечно же, просочилась за стены «Зималетто». И, чтобы журналисты не выдумывали чёрт знает что или, не дай бог, не вырыли всю правду, разумно было выйти на подиум вдвоём. Маргарита объявила, что Александр уезжает обратно в Чехию, а руль на этот раз она передаёт другому своему сыну – Андрею. Он тоже жил не в Москве, был с отцом, но вот теперь… Выйти на подиум оказалось полнейшей фигнёй по сравнению с тем, что началось позже. Всем нужно было задать мне кучу вопросов, и плевать, что презентация в разгаре. На вопросы пришлось отвечать. Так, чтобы и ответить, и при этом ничего конкретного не сказать. Я всегда такое умел, но когда двадцать человек желают от тебя одного и того же, это утомляет. К тому же меня так и тянуло сморозить нечто приятное для души, но совсем не полезное для компании. А этого больше позволять себе нельзя. Непродуктивно. Увидев, как Маргарита скрывается где-то толпе, я тоже решил смыться.
– Согласна, – кивнула Ольга Вячеславовна, – журналисты – это проблема. Сиди тут, я тебя прикрою. У меня как раз пауза. Пока Милко в азарте и без истерик. Расскажешь что-нибудь?
– Легко. Хотите о высоких технологиях? Я вчера не мог уснуть и прочитал такое…
Уснуть я не мог, потому что волновался из-за этого показа, да ещё заболела Катя. Раз – и свалилась с температурой. Сейчас мы были бы вместе и вместе бы отбивались от журналистов, но не вышло. Она лежит дома, пьёт чай и жаропонижающее и, если у неё не очень болит голова, смотрит какую-нибудь киношку с одним из своих любимых артистов. На её экране наверняка сейчас Киану Ривз спасает автобус от взрыва, или Джордж Клуни готовится утопить свой корабль в океане Соляриса, лишь бы не потерять любимую, ну или Менталист, фамилию которого я не запомнил, распутывает очередное сложное дело… Если она смотрит фильм – это хорошо. Главное, чтобы не переживала, как я тут справлюсь…
– Лучше о чём-нибудь простом, – отказалась от технологий Ольга Вячеславовна. – Что намечается у нас в компании? Всё очень быстро изменилось.
– Ничего страшного не намечается. Я побуду и.о. президента, потом стану президентом. А вице-президент Полянский – на самом деле крутой кризисный управленец. Он будет меня контролировать. Катя сделается помощницей финансиста. А когда-нибудь потом – финансовым директором. Если, конечно, захочет. Пока финансиста назначил отец. Имеет право, у него же все акции. Придётся мне звонить ему почаще да ещё и отчёты писать. Хотя нет… их напишет Катя. А ещё позже, когда папа убедится, что полёт проходит нормально, обязательно найдёт повод подарить мне часть акций, а скорее всего ещё часть – Кате. Например, лет через пять за счастье обретения первого внука. Это вполне в его духе… Ну и, конечно, мы все будем носить Милко на руках, потому что без него никак. Вроде бы всё.
Шторка, скрывающая нас ото всех, отдёрнулась, и появился Герман.
– Так и знал, что ты здесь. Пойдём, нам надо познакомиться с важным партнёром.
– Если что, возвращайся, – предложила помощница Милко. – У меня ещё достаточно капель для всех желающих.
И я на самом деле ещё дважды за презентацию заходил к ней…
Дома было сумрачно и тихо. Но Катя не спала.
– Наши побеждают? – спросил я, кивнув на экран ноута.
Катя взяла носовой платок и закрыла половину лица, будто медицинской маской. Наверное, считая, что так я от неё не заражусь. Я плюхнулся рядом с ней на матрас. На экране была не киношка.
– Опа. Зорькин рухнул с дуба и примеряет вещи своей бабушки?
– Это не Зорькин, – поделилась Катя. – Это он девушку встретил.
Я присмотрелся. Смесь выпитого на показе вина и зелья от Ольги Вячеславовны делала все очертания довольно мутными, только поэтому некто в очках и костюме с юбкой вдруг показался мне Коленькой. Но даже протерев глаза пальцами и уставившись на фотку внимательней, я не нашёл особенных различий. Некто в кадре больше походил на нашего хакера в театральном наряде, чем на девушку.
– Вот написал нам как друзьям, – продолжила Катя. – Он же ходил-ходил на эти свидания, но так до искомого и не добрался. А эту барышню подцепил на форуме программистов. Они там поругались в пух и прах.
– С этого начинается немало крепких браков. Что пишет?
– Ну как что. Не представлял, мол, что так бывает… такая общность интересов.
– И интерфейса.
– Ну да, она не модель.
– Она даже не совсем человек, – уточнил я. – Но и наш Коленька – тоже.
– Отодвинься, ты заразишься.
Но я подвинулся поближе и ещё пристальней рассмотрел фотку. Нет, всё было не настолько ужасно, как показалось сразу. Ну да, девица с короткой стрижкой, в круглых очках, в мятом пиджачке и юбке – это, конечно, продукт на любителя. Но глаза за очками, в общем, ничего. И ноги из-под юбки виднелись женские.
– А представляешь, какие у них будут дети? – на мой вздох Катя принялась отпихивать меня руками и ворчать, что я никогда её не слушаюсь. А ведь сейчас мне никак нельзя болеть. В компании – важный этап.
– Там каждый этап важный, – возражал я. – Перестань меня бить, а то не расскажу, как всё прошло.
– Я всё-таки куплю наручники. Вот для таких случаев. Фиксировать тебя подальше от инфекции. Приковывать к бывшей Ромкиной кровати…
– На самом деле это бесполезно, если бы ты хоть что-то знала об инкубационных периодах и прочих тонкостях, то поняла бы… Хорошо-хорошо, твоя взяла, пойду налью нам чаю. Тебе с лимоном?
– Мама грела мне мороженое, – вздохнула Катя, вероятно, вспомнив, что сейчас она не обязана никого воспитывать и направлять, а может просто болеть, лёжа на матрасе в коконе из двух одеял. – Растопленное мороженое, когда простужаешься, – это хорошо…
– Я готов стать тебе родной матерью, – уверил я её. – Сейчас сгоняю в круглосуточный.
Катя возражала, но я уже настроился. Конечно, я считал, что сейчас, если и употреблять что-то подогретое – то чай или ещё лучше – вино с приправами. Выпить его и уснуть. Но раз хочется мороженого…
Снег на улице валил ещё гуще, чем во время показа. Вокруг никого не было – пустой двор. Я задрал голову и поймал языком несколько снежинок. В детстве, вероятно, тогда же, когда Катя лечила простуду талым мороженым, я порой мечтал простудиться и валяться дома, не посещая школу. Методов для этого было испробовано предостаточно – от невинного поедания снега до экстремально опасного купания в грязной ледяной воде Оби. Ничего не помогало, от всех этих действий я только закалился. Пришлось признать, что проще прогуливать уроки когда захочется, не подтягивая под это объективных причин. У нас с Катей было разное детство и разный опыт. Об этом я подумал, вспомнив фото Колиной девушки. Они были клонами, совпадали процентов на девяносто. Не удивлюсь, если в одно и то же время суток они заваривали себе растворимую лапшу одной и той же марки или не любили один вид пиццы. У нас с Катей было больше различий, чем совпадений. Может быть, нас даже можно было счесть притянувшимися противоположностями. Мы были минусом и плюсом, поэтому нас потянуло друг к другу, как только мы оказались на одном мотоцикле. Коля со своей дамой, имени которой я не выяснил, были оба плюсами или оба минусами – поэтому, познакомившись, сразу поскандалили. Но это всё – первое впечатление, важное, но не определяющее. Человек не батарейка. Минусы могут договориться, минус с плюсом – разбежаться. В нашем случае, скорее всего, вместе будут и клоны, и противоположности. Сейчас я был настроен позитивно и даже романтично, словно меня напоследок заразил своим мировоззрением Малиновский. И я всерьёз считал, что Колино письмо – не просто так, и у них всё получится. Как и у нас.
Поход в загс мы пока отложили, не потому, что кто-то сомневался, а из-за продолжающегося напряга в «Зималетто». Можно, конечно, сбегать и шлёпнуть штамп в паспорта между встречей с кредиторами и визитом к поставщику, но зачем? Да, мы, как и Ромка с Юлианой, не планировали дурацких конкурсов и пафосного застолья, но я считал, что день регистрации должен что-то изменить. Регистрироваться сегодня, а ехать в отпуск через недели – пусть так делает Малиновский. Наверное, он спешил убедиться, что Юлиана никуда не денется, что он ей нужен, и штамп его в этом убедил. Я в Кате не сомневался. Поэтому жениться мы собирались не сейчас, а летом. Чтобы потом поехать куда-нибудь подальше, в красивое малолюдное место, где можно заняться чем-нибудь интересным. Понырять с аквалангами или прыгнуть с горы с дельтапланом… Нет, конечно, я понимал, что Катя будет скорее зрителем, чем сама полезет на гору, но… Это и было непременным элементом брака – компромисс. Я покупаю кровать, потому что Кате надоело спать на надувном матрасе, она не заламывает рук и не запрещает делать то, что мне нравится. Пожалуй, в этот момент я не находил ничего сложного в том, чтобы прожить всю оставшуюся жизнь с другим человеком. Всё так и будет.
Алкоголь в это время уже не продавали, я купил большую упаковку мороженого и, выйдя на улицу, вспомнил – надо бы позвонить отцу.
Он ведь знает, какой сегодня был показ. И, может быть, даже волновался. Час у них в Новосибирске уже поздний, но чем-чем, а бессонницей папа не страдал. Проснётся, поговорит со мной и уснёт в ту же секунду, как бросит телефон на прикроватную тумбочку.
– Так что полный порядок, – закончил я краткий рассказ. – Сашка даже не потрудился явиться. Он довольно ловко использовал ситуацию в свою пользу – обиделся на мачеху, что хранила такой адский скелет в шкафу, а свои провалы списал на меня – типа не он бездарность, а я вредитель. И умотал в Европу свободный, счастливый и с чистой совестью. Все вокруг козлы, а он – в белой манишке. А вот Маргарита Рудольфовна со мной общалась. И даже снизошла сообщить, что я вырос весь в тебя. Копия, хоть и не похож. Наверное, имела в виду мозг. Но тоже выразила надежду больше не пересекаться.
– Она мне звонила, – признался папа. – Но разговор не задался. Так что я тоже рассчитываю больше не пересекаться. Хотя если бы тебе это было для чего-нибудь нужно…
– Мне не нужно, – сказал я искренне. – Если бы я любил подобные термины, то назвал бы это закрытым гештальтом.
– Хорошо, – зевнул папа. – Ты звони почаще. И учти, что я жду отчётов.
– Вот пытался избежать работы на тебя, на край света удрал и всё-таки вляпался, – изобразил я трагедию. Но отец уже решил, что хватит болтать, и попрощался. Ну и ладно, всё равно бы не поверил. Уж он-то прекрасно знал, что уехали из Новосибирска мы с Ромкой не от него, а просто потому, что так было веселее. Я и сейчас считал компанию отца чем-то слишком для себя серьёзным и напряжённым, тем, что сделало бы и меня таким же – напряжённым и, скорее всего, несчастливым. Но и всю жизнь висеть на верёвках на высоте не станешь. Нефть – слишком крупно, верёвки – слишком по-детски. Удивительно, но именно «Зималетто» представлялось мне чем-то средним – тем, что не даст заскучать и остановиться в развитии, ведь там ещё столько не освоенного и непонятного, и при этом оно было миром, где не будешь ощущать себя лилипутом среди небоскрёбов. Компания мне подходила, я, кажется, подходил компании. Чего ещё хотеть? Вот-вот мы вылезем из ямы, я соберу всю прежнюю команду – Ромка, Коля, Катя… все станем работать вместе.
С сожалением покинув улицу, полную снега, я вошёл в квартиру. Катя спала, не дождавшись мороженого. Я поправил сползшее одеяло.