Я догораю и снова горю... Глава 35
Глава 36
Андрей
– Не знал, что компании рождаются так просто. Печать – и всё, валите, граждане. Представлял нечто более торжественное. А теперь поцелуйте свою папку документов и разольём шампанское.
Катя рядом улыбнулась, но как-то не очень весело. Всё-таки открытие этой «Никамоды» её угнетало. Я бы мог бы ей помочь, отвлечь, развлечь и всё такое. Но только не сегодня. Сегодняшний вечер и часть ночи у меня уйдут на другие дела. Именно сегодня в «Айти» назначена очередная вечеринка для потенциальных покупателей. И, возможно, это наш последний шанс избавиться от договора с Краевичем. Явись я в «Айти» в любое другое время – это вызвало бы подозрение. А так… ничего странного, что представитель «Зималетто» желает поглядеть следующую партию продукции. Приглашение на эту вечеринку давно пришло Воропаеву по почте, но я ему не отдал. Пригодится. До праздников ли сейчас Александру. Он то впадал в депрессию и начинал пить прямо в кабинете, то вдруг испытывал подъем и желание свернуть горы и начинал убеждать нас, что все проблемы – фигня и яйца выеденного не стоят. Словом, он был вне реальности. А сумасшедших в обострении лучше не выводить лишний раз на люди.
Дорогие читатели, данный рассказ был написан несколько лет назад как фанфик к сериалу «Не родись красивой» и менять имена-названия и прочее я уже не буду. Уточню только – персонажи «вне характеров» - не из сериала, личности изменены и вымышлены. Так что, считаю, его можно читать с интересом и не будучи знакомым с сериалом. Надеюсь, вам понравится!
В свои планы мне пришлось посвятить Зорькина – иначе как бы я добыл программу, гарантированно посылающую всю технику офиса на свалку. Большая удача, что у «Айти» не такое здание, как у «Зималетто». Их цеха, производящие дешевые тряпочки и сомнительные пуговички, находились в Подмосковье, а большую часть продукции они просто перекупали, выступая посредниками, а не производителями. Здесь же был зал для демонстрации продукции, небольшой склад и офисное помещение. Склад и офис находились в одной части «Айти». Ночной охраны кроме сигнализации там не было. Видеокамер, думаю, тоже. В любом случае, имейся внутри камера, запись с неё шла бы на тот же самый компьютер Краевича, который был уже обречён.
Зорькин, услышав детали моего плана, схватился за голову, но всё-таки поклялся ничего не говорить Малиновскому и диск с программой выдал.
– Кать, мы сегодня вечером не увидимся, – предупредил я. И соврал: – Ночной монтаж.
– Пожалуйста, осторожнее, – попросила Катя.
Я и собирался быть осторожным. Даже осторожнее, чем возможно надо было быть. Но сколько затей срывается из-за невнимания к мелочам. Я, казалось, продумал всё, однако продолжал прокручивать в голове детали. Извини, Катя, но сегодня мысленно я не с тобой. Хотя и она, кажется, не была так уж обижена этим фактом. Сообщила, что у неё кое-какие дела. И вообще она жаждет пообщаться с Зорькиным…
На вечеринке я как назло наткнулся на Наталью Нестерову. В другой момент меня бы это порадовало, но не сейчас. Во-первых, я не собирался с ней больше спать, ведь у меня было доселе невиданное – продолжительные отношения с девушкой. Не то чтобы я счёл бы Наталью изменой и для меня это принципиально неприемлемо… Просто не хотелось. А во-вторых, на этой вечеринке я должен был привлекать как можно меньше внимания. Ближе к её концу мне надо было незаметно пройти на склад и там спрятаться. Место для этого я припомнил из предыдущего визита – в углу за стойками с тканями был задвинут письменный стол. Очевидно, что им не пользовались, только сваливали на него порой коробки и пакеты. Забраться под него и сидеть, пока последний посетитель не уйдёт и Краевич не запрёт офис. Я думал об этом, и ещё мне было жарко в плотной толстовке, под которой была ещё футболка с длинным рукавом и капюшоном. Этот капюшон сейчас прилип к спине. Чёрт бы подрал аномально тёплую осень. Хотя, скорее всего, дело всё-таки в волнении.
– Как дела? – обрадовалась мне Наталья. – Давно тебя не слышно.
– Всё хорошо, работа, очень много работы.
– Дела у «Зималетто» не то чтобы хороши. Я в курсе, читаю экономические журналы.
Чертыхнувшись про себя, я изобразил оптимизм.
– Всё не так печально, как может показаться.
Мы болтали, она пила вино, а я радовался, что не все люди внимательны к деталям. И Наталья не замечает, как я сейчас нервничаю. Ведь задержись она тут до закрытия… Мои намерения остаться могут с треском провалиться. Но мне повезло. Вскоре к ней подошёл кто-то из партнёров её фирмы, и я смог отойти подальше и смешаться с толпой.
К моменту, когда мне выпал случай незаметно проскользнуть на склад, я был насквозь мокрый от пота и страшно жалел, что в это самое «Айти» нельзя попасть, банально разбив окно и запрыгнув с улицы. Запрыгнуть-то можно, а вот времени на поиски бумаг уже не будет. Впрочем, окно разбить мне ещё придётся.
Места под столом было недостаточно, чтобы расположиться с комфортом. Я сжался там в комок и кое-как стянул верхнюю толстовку. Давайте уже, расходитесь. После того как я спрятался, на склад заходили дважды – один раз Краевич с какой-то девицей, выбирающей ткани, и топтались они там минут пятнадцать, а потом… Я полагал, что все гости уже покинули «Айти»…
– Ты мог бы пойти со мной, – сказал мужской голос.
– Я не могу, – ответил Краевич. – Ты же знаешь.
– Не надо этого стесняться, природа всё равно возьмёт своё!
Я мысленно выругался самыми затейливыми выражениями. Неужели, чтобы спереть договор о намерениях, мне придётся пересиживать тут ещё и страсти между Михаилом и его любовником? Придурок Краевич, шёл бы ты для этого в «Огонёк»!
Но, к счастью, дальше беседы и уверений во взаимной любви дело не пошло, тот, другой, уговорил Краевича куда-то поехать, где их никто не знает, ничего не подумает, а главное – не стуканёт его жене Диане. Дверь захлопнулась, потом погас свет…
Подождав ещё некоторое время, я вылез, распрямился и, зашипев от боли и покалывания в затёкших за это время мышцах, принялся за дело. Толстовку – за пазуху, на руки – медицинские перчатки. Маловероятно, что кто-то будет снимать тут отпечатки пальцев и вообще меня искать, но… Фонарик на установленном на беззвучный режим телефоне работал отлично.
Дверь офиса оказалась закрытой на простейший замок. Немудрено – эта часть помещения запирается ещё и общей дверью.
Хорошо, когда в компании нет особенных материальных ценностей. Вряд ли кто-то уже крал тут пуговицы, поэтому и к безопасности было соответствующее отношение.
Вломившись в офис, с компьютером я справился быстро – запустить программу от Николя – дело нескольких секунд. А вот найти бумажный договор… Роясь в документах на столе и полках вокруг, я мог только мечтать – хоть бы никто не вернулся. Мало ли что у Краевича в голове. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы меня поймали на проникновении в чужое помещение. И это помещение – не учительская в школе, где даже если и поймают, всё равно потом простят. Сейчас последствия могли образоваться самые неприятные.
– Есть!
Договор нашёлся в стопке себе подобных. Контракты с другими партнёрами. Что ж, я освобождаю всех одновременно.
Собрав кучу бумаг в стопку, я тоже засунул их под футболку и ремень джинсов. Буду напоминать кенгуру, но, надеюсь, никто меня не увидит. Открыв ещё и ящики стола, в нижнем под пачкой пустых конвертов я увидел фото – молодой парень в облегающих брюках и с голым торсом. Может быть, тот, кого я слышал на складе? Вытащив эту фотку, я прикрепил её к монитору компьютера. Привет, Краевич. Не знаю, как ты среагируешь, но почему бы и не держать такое симпатичное фото на виду.
Надо было ещё что-то сделать. Забрать нечто, что отвлечёт от основной пропажи. Но вскрывать сейфы я не умел, а утаскивать отсюда ещё какую-то макулатуру… Тем не менее я набрал каких-то левых бумаг, сколько посчитал разумным.
С общей дверью склада и офиса пришлось повозиться. Но и она в итоге открылась. Оставалась самая опасная часть плана – входную дверь с моими навыками было не взломать даже изнутри. Единственный путь – через окна в зале для демонстраций. Они были огромные и без решёток, но точно под сигнализацией. Тут всё решали скорость и координация. Выбить стулом то окно, что выходит не на освещённый тротуар вдоль проезжей части, а во двор, выскочить через него, зашвырнуть стул обратно и промчаться через этот двор. Ещё одно препятствие – железное ограждение. Перелезть, ничего не потеряв, не порвав и не ободравшись. Далее следующий двор, заросший кустарником, и через арку – там я оставил свой мотоцикл с затертым грязью номером. Если даже кто-то видел меня в темноте, то запомнят парня в красной футболке с капюшоном. А я приходил на вечеринку в сером. И вообще у меня железное алиби. Дома я оставил включенным комп с закольцованной на нём музыкой – куча рок-альбомов прокручивалась на такой громкости, что любой сосед скажет – я был дома и как последний гад всем мешал. Впрочем, у нас не было соседей, склонных вызывать полицию и создавать друг другу проблемы. Поморщатся, помучаются, потом вспомнят, как сами не так давно всю ночь отмечали чей-нибудь день рождения… И моё возвращение вряд ли бы кто-то увидел. Тем не менее я оставил мотоцикл чуть дальше обычного, переоделся в кустах снова в серое, а домой проник не через подъезд, а по пожарной лестнице, расположенной у нас с глухого торца дома. Никаких окон, прямо на крышу. Люк в квартире, конечно, оставался открытым и ждал меня.
Расслабляться и сейчас было рано. Выключив музыку, я скинул все бумаги, красную футболку и перчатки в бак, в котором иногда разводил на крыше костёр. Малиновский сначала ругался, но потом согласился – огонь на крыше – это прикольно и умиротворяет, если уж у нас нет камина. Когда всё загорелось, я выдохнул, достал из холодильника кока-колу и, прокрутив в голове последние пару часов, подумал – меня не найдут. В «Айти» не пропало ничего настолько стоящего, чтобы всерьёз кого-то искать. Куча макулатуры, подумаешь. Доказать намеренную порчу компов и вовсе нереально. Диск я забрал. Мало ли что там случилось и откуда они скачали вирусы…
И вот теперь меня всё-таки затрясло. Большей частью оттого, что после заката нестись на мотоцикле во влажной тонкой шмотке было холодно. Осень есть осень, даже если днём она выглядит летом. Но немного всё-таки и от нервов. Со мной всегда так. Я не психую в процессе, а если и начинаю дёргаться – то по завершении. Отходняк. Но я продолжал глотать холодную колу и ждал – вот-вот отпустит…
Осталось только сообщить Воропаеву, что мы свободны. Нет договора – нет проблем. Ни бумажных следов, ни возможного скана не осталось. Свой экземпляр можно смело порвать. Как я ему это расскажу, я пока не придумал, ну да совру чего-нибудь.
Пищи для костра было мало, и я высыпал туда ещё мусор, накопившийся в квартире, – в основном коробки от пиццы. На телефоне нашлась смс от Зорькина, который волновался.
Я позвонил ему.
– Всё нормально, я не в полиции, я дома.
– Ну какие твои годы, – вздохнул Николя. – А я тоже дома. Отслеживаю ситуацию на бирже. Катенька сделала мне предложение. Увеличить её стартовый капитал. Жданов, а ты долго собираешься использовать её втёмную? Может, пора во всём сознаться, сесть в кружок и представиться? Мол, я Коля, сломал вашу сеть, чтобы теперь у вас работать. Я Рома, устроился фотографом, чтобы…
– Я Андрей, и я не пью уже пять дней, – оборвал я Зорькина. – Николя, мы не анонимные алкоголики. Круги и обнимашки не прокатят.
– Чем дольше она ничего не знает, тем больше ты выгребешь, когда узнает, – справедливо заметил Зорькин. – Но смотри, тебе жить. Аста ла виста.
– Адьёс, предсказатель! Заработай для Катеньки побольше. Ей нужна компенсация за общение с нами!
Костёр в баке догорал, на небе сгущались тучи, обещая к утру дождь. Зорькин был прав. Если я хочу, чтобы с Катей у нас было надолго, придётся открыть ей хотя бы часть правды.
Завалившись на крыше, я вытащил из кармана Катино украшение и поднял его над собой на вытянутой руке. От ветра кинжальчик покачивался. Словно маятник, которым можно ввести человека в транс.
– Я Андрей, – шепнул я этому маятнику. – И я хочу, чтобы с Катей у нас всё было… подольше…