Я догораю и снова горю... Глава 26
Глава 27
Катя
– Расслабься, просто смотри на свечу, – вкрадчиво сказала Юлиана, а я в эту минуту ей позавидовала – надо же так легко сходиться с людьми. Вот и с Воропаевым они уже на «ты», и с Ромой постоянно о чём-то болтают. А я даже с Андреем никак не могу толком сойтись. Хотя мы уже трижды просыпались в одной постели, ходим вместе в «Ромашку» в обеденные перерывы, в «Зималетто» он выполняет мои поручения, а ещё зачем-то просит меня разъяснить и разжевать кое-какие экономические штучки… Конечно, я не думала, что отношения Юлианы с Воропаевым выходят за пределы экономики, а с Малиновским они глубже обычного набора из секса, обедов и разговоров, и позавидовала ей абсолютно алогично. От обиды на себя. Во мне чего-то недостаёт, и от этого никак не получается быть счастливой…
Дорогие читатели, данный рассказ был написан несколько лет назад как фанфик к сериалу «Не родись красивой» и менять имена-названия и прочее я уже не буду. Уточню только – персонажи «вне характеров» - не из сериала, личности изменены и вымышлены. Так что, считаю, его можно читать с интересом и не будучи знакомым с сериалом. Надеюсь, вам понравится!
– Никаких проблем, – продолжила Юлиана, когда Александр послушно уставился на свечу. Жаль, в кабинете не было достаточно темно – летом темнеет поздно. – Показ пройдёт хорошо. Ты спокоен, ты абсолютно спокоен. Ты знаешь, что делаешь.
Я на цыпочках прошла мимо них и закрыла дверь в кабинет, велев Вике никого не пускать. Но Вика подчиняться не собиралась. Глянув в зеркальце, она заявила, что сейчас идёт в мастерскую – полюбоваться коллекцией ещё за кулисами. Тут ей скучно, а у Милко непременно станет весело.
Я тоже направлялась к Милко. И мы обе попали туда в самый разгар веселья.
– Что это?! – спросила Ольга Вячеславовна, открывая некую коробку. Около коробок стоял Андрей, и на его лице я увидела доселе невиданную эмоцию – кажется, он смутился. Покосился на коробку, отвёл глаза и принялся чесать локоть. На этом локте у него вечно была либо свежая, либо заживающая ссадина. Он говорил, что этим локтем или плечом вписывается в крупные и крепкие предметы, если задумается или разволнуется. Привычные травмы, ничего особенного. Взволнованным я его пока не наблюдала и решила, что раз ссадина так регулярно обновляется – он много думает.
– Материальчик, конечно, дешёвенький. Но ничего, расхватают, – Клочкова тоже полезла в коробку.
– Андрей, что это? – повторила вопрос помощница Милко.
– То, что поступит в продажу, – сказал Андрей. – Александр Юрьевич распорядился, чтобы модели выходили именно в этом.
Девчонки-модели столпились вокруг, не хватало только Милко.
– А наша коллекция, где она?
– Её вы не получите. Воропаев её закрыл и не отдаст.
– Ну всё, – Ольга Вячеславовна опустилась на стул, – вы даже не представляете, что сейчас будет.
– Представляем, – ещё успел брякнуть Андрей.
Тогда-то и вошёл Милко.
Я ненавидела, когда Денис слишком громко врубал свою музыку. Но сейчас именно строки одной из его излюбленных композиций завертелись в моей голове. «Восстанет истинный в огне Армагеддон, волной бессмысленной пройдёт по миру атомный смерч, всё сжигая дотла». «Столбом огня и серы мир взлетел на воздух»…
Милко орал. Милко требовал предоставить ему Воропаева для незамедлительного уничтожения. Милко выбирал самые жуткие эпитеты из своего словарного запаса. Манекенщицы не понимали, что теперь делать, Ольга Вячеславовна капала в стакан какие-то капли…
– Ты, – взревел гений, ткнув в меня пальцем, – живо сюда президента! Я жду!
Не знаю, кому бы пришло в голову ослушаться подобной команды. Вылетев к лифту, я увидела Тропинкину, уже полдня скрывающуюся за своим столом в рубашке Андрея, а рядом – Шурочку и Амуру. У всех в глазах был одинаковый ужас. Показ плохо кончится, и нам всем дружно придётся искать работу.
А в приёмной я наткнулась на Марго и Киру с Кристиной. Кристина заглянула в кабинет и приложила палец к губам. Юлиана, видно, продолжала свой сеанс психотерапии, и никто не собирался его прерывать. Никто кроме меня. Сеанс окончен, пациента ждёт Милко. Пары секунд ему хватит на то, чтобы свести к нулю любой терапевтический эффект.
– Александр Юрьевич, это срочно!
Женщины семейства Воропаевых выглядели отменно – нарядные, отдохнувшие, пахнущие приятным парфюмом. Им не нужно бегать по офису взмыленными пони и переживать – а что же будет дальше. Хотя нет, о будущем и им переживать наверняка придётся. Если «Зималетто» разорится, я всего лишь останусь без работы. А они – без компании. Не стоит завидовать. Ткнувшись по очереди в щёку каждой сестры и приобняв Марго, президент попросил их подождать здесь, пока он решит небольшую проблемку. Ждите, мама, я быстренько заткну жерло взорвавшегося вулкана и тут же вернусь.
– Что там такое? – поправляя на ходу галстук, спросил у меня Александр. Словно сам не знал.
– Милко в ярости. Ему не нравятся ткани. Он требует свои образцы и вас.
– Он в ярости, – фыркнул Александр, – гений чёртов. Показ вот-вот должен открыться, а он теряет время на ярость.
В мастерской я реально испугалась. Казалось – Милко и Воропаев сцепятся и устроят рукопашный бой, а Андрею придётся их разнимать. Но они лишь от души друг на друга поорали. Президент качал права и требовал неукоснительного исполнения его приказов, гений грозил увольнением. Наконец Александру надоело, и он ушёл, сообщив напоследок, что если модели сейчас же не оденутся и показ не начнётся, то он вернётся и организует всё сам. Сам оденет девочек и сам вылезет на подиум.
– А пусть, – Милко завалился на диван и скрестил руки на груди. – Как там у вас говорится? Флаг в руки? Барабан на шею? Пусть позорится. Он не знает о коллекции ничего! Он профан! Он ноль! Пустое место!
– Тогда всё рухнет окончательно, – подал голос Андрей. Будто ещё не всё рухнуло.
Манекенщицы разглядывали платья, не понимая – то ли им одеваться, то ли нет. Клочкова убежала следом за Воропаевым.
– А Милко всё равно, – сказал гений. – Пусть тут всё рухнет и провалится. Пусть. Я буду даже рад.
– Не может быть.
Я притаилась у шторы, подозревая, что сейчас могу увидеть чудо. Как Андрей без свечек и прочих Юлианиных фишек уговорит гения смириться. Этого быть не могло, но я всё же допустила такую возможность. Это же Жданов. С ним никогда ничего не ясно. Вдруг он припас ещё какие-то скрытые навыки вроде укрощения буйных маэстро и вытаскивания кроликов из шляп.
– Сбежать проще всего, – продолжил Андрей. – Сбежать и сдаться. Так поступил бы любой заурядный человек. Он бы сломался. А незаурядный… согнулся бы и переждал. И дождался другого периода. Белой полосы. И всё повернул бы по-своему.
– И чего же ты мне предлагаешь ждать, милый мальчик? – саркастично осведомился Милко, вытаскивая из кармана пачку сигарет. – Смены руководства или политики компании?
– Хотя бы. Во всяком случае, сейчас я предлагаю провести презентацию. Проблема не в дизайне, проблема в тканях. Это можно подчеркнуть в любом интервью. И всегда можно перевыпустить коллекцию из другого материала. Пусть зритель видит талант и идеи Милко и неудачную ткань, закупленную Воропаевым. Если же вы уйдёте с показа – провалитесь как бы оба. Вместе.
– Андрюша прав, – оживилась Ольга Вячеславовна. – Ты – это ты. Воропаев – это Воропаев. Надо проводить показ. Ты сможешь.
– Одевайтесь, – ещё нехотя приказал Милко манекенщицам, но почти сразу в его глазах появился азарт. – А и правда. Гори оно всё огнём. Раз Саша со мной так, то я не сдамся. А вот он опозорится!