Если в загратийской ночи и было хоть что-то интересное, так это, безусловно, запахи. Север континента лежал на границе субтропиков и летом пропитывался чарующими ароматами… всего. Деревья, кустарники и травы украшались цветущими бутонами всех придуманных Создателем оттенков, и многие из них благоухали круглые сутки. Люди романтичного склада представляли летнюю Заграту большим садом, однако Вебер умело отсекал ненужные ароматы, выискивая запахи важные, от которых зависела его жизнь. «Запах – это единственное, от чего человек не может избавиться и не в состоянии контролировать, – говорили учителя в Химмельсгартне. – Противник может затаиться, может часами лежать без движения, не издавая ни звука. Специальная одежда позволит ему слиться с местностью и тем он обманет твой взгляд. Но запах скрыть невозможно». Запах пота, запах кожаных сапог, запах оружейной смазки. Сначала ты чувствуешь запах, потом слышишь дыхание и лишь потом видишь врага. А иногда и видеть необязательно: когда вокруг разлилась непроглядная тьма, хорошие бамбальеро стреляют на звук, а самые лучшие – на запах. Вебер был бамбадиром, следующей ступени посвящения еще не достиг, однако запахи улавливал не хуже охотничьей собаки. – Когда поедем? – тихо поинтересовался вынырнувший из темноты Би. – Как только починит. – Мулевый червь, – выругался Би и проскользнул вдоль фургона. – Пни его. – Спасибо за подсказку. – Они рядом. – Я знаю. Фургон, вопреки возражениям Феликса, Кишкус нанял сам. Видимо, решил сэкономить. Машина Веберу понравилась: стальные стенки могли защитить даже от винтовочной пули, а вот шофер вызвал сомнения, хотя Соломон и рекомендовал его как надежного, давно ему известного человека. Кишкус решительно не понимал, что на сегодняшней Заграте надежность людей никак не связана с длительностью знакомства. Когда мир движется к хаосу, люди готовы на все, чтобы заработать. Но Кишкус настоял, Феликс поддался и теперь разгуливал по обочине рядом с ковыряющимся в заглохшем двигателе шофером. – Скоро? – Пытаюсь понять, – хмуро ответил водитель. Он оторвался от мотора, вытер со лба пот и огляделся: – А ты где? – Ты меня слышишь, этого достаточно. Под раскрытым капотом торчала слабая переносная лампа, а потому Феликс не стал выходить из тени, остался в густой тьме. И повторил вопрос: – Скоро? – Когда пойму, в чем дело, тогда и починю. – Десять минут уже прошло. – Это двигатель внутреннего сгорания, а не какой-нибудь кузель, – важно произнес шофер. – Это сложная современная техника. – Кузели не ломаются. – Будь у нас время, я бы рассказал, как не ломаются кузели. Я, между прочим, десять лет на паротяге оттрубил. – Шофер помолчал, после чего просительно добавил: – Поможешь? Нужно, чтобы кто-нибудь подержал… – Ты облажался, ты и работай. – Без помощи ремонт затянется. – Даю двадцать минут, – жестко произнес Вебер. – Не управишься – отрежу палец. – Без пальца у меня ничего не получится, – попытался пошутить шофер, однако бамбальеро его не поддержал.