Я встретила тетю Олю в поликлинике. В тот год я получила два оскольчатых перелома пальцев и ходила на физиотерапию. Она сидела в коридоре, заметив меня отвернулась, вдруг в руках ее обнаружилась газета и она, прикрывшись ею, сделала увлеченный читающий вид. Я все равно подошла, поздоровалась. Так воспитана. Тетя Оля была давней маминой приятельницей, свидетельницей на их с папой свадьбе. Мы поболтали о том, о сем. О детях-внуках, о дачах, она спросила про родителей. Они не виделись долгое время: у всех дела, заботы, внуки, дачи, не то, что давеча. Мне показалось, что тетя Оля похудела, на голову была натянута шапка. Я аккуратно спросила, что она тут делает, она сказала, что якобы пришла за направлением на магниты и свернула тему. Дальше расспрашивать было неудобно. Только на выходе из поликлиники я поняла, что тетя Оля сидела возле кабинета онколога. Родителям я рассказала только о встрече, кабинет уточнять не стала, чтобы не тревожить. Потом я слышала от мамы, что ее Оля стала зачем-то носить парик... типа мода. Еще позже, через год она встретила дядю Толю, тети Олиного мужа. И он рассказал, что Оли не стало три месяца назад...
Рак... Что Оля не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Она долго скрывала свою болезнь от семьи.
Тетя Оля о раке не говорила даже родной сестре-близнецу.
Поездки по больницам прятала под поездками на дачу, по магазинам, встречами с подружками, увлечением северной хотьбой... Дядя Толя тогда еще работал и не замечал днем ее длительного отсутствия. Но потом была операция и химия, и пришлось сознаться дочкам и мужу. Родным рассказывала только самое лучшее про себя: это все несерьезно, все ненадолго, я пробуду в больнице пару дней... Так и было: она у доктора выпросилась домой сразу, чтоб родные не чувствовали ее отсутствия. Врачам сейчас не до нас: подписывай отказ и езжай.
Она никогда не стонала и не жаловалась о своей болезни. Тихо переживала то, что определено ей судьбой.
Так же тихо она и ушла. Поздней осенью, собрав урожай на даче, закрутив на зиму заготовки, подготовив огород к следующему сезону. Умерла в хосписе. Не хотела никому доставлять неудобств и забот. Хотя родные морально были готовы. Боялась умереть дома, напугав мужа, дочек... Осиротел дом, осиротели близкие. Они помнят тетю Олю всегда улыбающейся. И очень мало помнят времени, когда она болела.
Мама плакала, ругала дядю Толю, что даже не разрешил попрощаться... Такова была воля его Оли: чтоб люди дольше думали, что она жива...
