"Тюрьма - это, конечно, хорошая школа. Но, лучше её пройти заочно…."
Здравствуйте, дорогие читатели. Волею судьбы пришлось оказаться в местах не столь отдаленных. Захватил 90-е годы и освободился в 2000 году. Последние 22 года работаю, завёл семью, воспитываю детей. Но, есть что вспомнить, и вот уже 15 лет, как урывками, с перерывами по полгода, пишу роман (для рассказа - длинноват) о своём давнем житье-бытье "за колючкой". На просторах интернета (и на Дзене в том числе) есть множество статей по данной тематике, кратко рассказывающих о тех или иных моментах тюремной жизни. Я же пытаюсь в романе погрузить читателя в ту обстановку и атмосферу целиком. В романе (биографическом) всё правда. Как получилось отбыть свой срок, так и описываю, изменены лишь имена, фамилии и клички персонажей, названия городов, районов и т.д. Ну, может быть подзабыл и пропустил какие то малозначительные детали. В романе минимум "пришвинских" описаний погоды, природы и т.д. Не умею. Но, много монологов, объясняющих происходящее. В эпиграфе я уже порекомендовал читателям пройти эти "тюремные" университеты "заочно", по книге, оставив свои лучшие годы жизни для более интересных дел на воле: семьи, работы, здоровья.
Глава 1. "Первые шаги".
Признаться честно: в камерах предварительного заключения (КПЗ) или изоляторах временного задержания (ИВС), какие есть во многих районных и городских отделах внутренних дел, Лобов ни разу не был. Ну не случалось никогда с Лобовым такой оказии. Был законопослушным гражданином своей страны, прошел все положенные тогда ступени формирования советского человека - от октябренка до члена КПСС, - с соответствующими характеристиками, всевозможными грамотами и перспективой карьерного роста. Ни что не омрачало мерного протекания жизни. В свои 27 лет Лобов еще не успел обременить себя собственной семьей, жил далеко от родителей - сам себе голова.
Семь лет назад, после окончания техникума, призвали Лобова в армию, увезли «к черту на кулички», и остался он, в конце концов, служить сверхсрочно, прапорщиком. Там и вступил в КПСС, по настоянию непосредственного командира, который как раз являлся секретарём партийной организации части, там и намечалась карьера, если можно назвать карьерой перспективу получить третью звездочку на погоны, несколько юбилейных медалей и должность чуть повыше, чем замкомвзвода - участь всех сверхсрочников. Единственный плюсик ко всему - возможность уйти на пенсию раньше: срок службы шёл - год за полтора. Благо, что войсковая часть, в которой служил Лобов, находилась прямо в областном центре, а не где ни будь на отдаленной точке, а поэтому он и знакомств заимел огромное количество, и соблазнов тот огромный город таил в себе множество - уезжать не хотелось.
Там и познакомился Лобов с девушкой, и влюбился по уши - красивая была, чертовка, хоть по характеру своему была, - оторви да выбрось. Через нее и познакомился с блатными, какие частенько захаживали к ее матери в гости целыми толпами (трёхкомнатная квартира позволяла) - раздавить бутылку-другую под магнитофон или гитару, в приличной обстановке. Все - уважаемые в своих кругах люди. Не шантрапа какая ни будь. В гостях вели себя культурно. Приходили всегда со своим - выпивка и закуска. Хозяйку уважали, ее дочь любили, как свою собственную: с каждым визитом приносили ей какую-нибудь безделушку, а то и посерьезнее вещички, от которых, понятное дело, у шестнадцатилетней девчонки голова шла кругом. Cтарые и матерые лагерники, имевшие не по одной ходке каждый. Все в наколках - в картинную галерею не ходи. Нигде не работающие, но всегда при деньгах и выпивке, не смотря на талонную систему и длиннющие очереди перед открытием винных магазинов в то время. Редкий день обходился тогда без драки у вожделенного окошечка, обитого нержавейкой, через которое раньше магазин получал молоко и сметану в флягах , а теперь продаёт спиртные напитки. В любой день данная компания, растолкав всех, без всякой очереди, брала себе сколько надо выпивки и направлялась в гости по соседству.
Выпивал вместе с ними иногда, за компанию, и Лобов, когда, приходя к девушке в гости, заставал там маминых гостей. А когда после первой бутылки всем хорошело, то нравилось им лагерные песни петь под гитару шестиструнную, настроенную, правда, на семиструнный лад - на лагерный манер, как они говорили. Миша тоже умел играть на гитаре, и очень даже неплохо - голосом и слухом бог не обидел. Лобову нравились их песни, и со временем его репертуар пополнился. Первую стопку они всегда наливали ему, а когда все доходили до нужной кондиции дружно просили:
- Сбацай, Мишаня, про этап…
Лобов брал гитару, перестраивал обратно под шестиструнку, и негромко начинал петь старую лагерную песню:
- Идут этапом срока огромные…
Выводил чисто, певуче. Слухом и голосом бог не обидел.
- Был бы ты в лагере, Миша, жил бы при пахане! - говорили слушатели, когда Лобов заканчивал свой концерт.
- Да уж лучше вы к нам - отзывался Миша фразой из кинофильма, и все дружно хохотали, разливая по стаканам горькую или вино, - что бог пошлёт.
Рассказывать о лагерях они не любили, все больше отмалчивались. Может, «гоняли в голове насущные проблемы», как сами выражались. Но когда вдруг начинали между собой вспоминать лагерные истории, Миша Лобов был - весь внимание, хоть и замысловатая речь их, на половину перемешанная с феней, была для него как украинский язык для русского - что-то понятно, а что-то мимо ушей пролетает.
Вот так и начиналось поверхностное знакомство Лобова с лагерной этикой. Правда, все их воспоминания сводились к лагерям Особого режима, а Лобов уже тогда от них же и знал, что Особый и, например, Общий режим - две большие разницы! И в каждом из них СВОИ порядки, СВОИ понятия о лагерной жизни. А между ними есть еще и Усиленный, и Строгий, режимы, есть следственный изолятор и прочие «пересылки». Но первые свои ходки они давно уже позабывали и частенько путались, бурно споря - на каком же режиме имела место та или иная история.
Стоит отметить, что знакомство это только совместным распитием да запеванием и заканчивалось. Ни в какие свои дела они Лобова не посвящали, и уж тем более - упаси боже! - не втягивали, а напротив - всячески отгораживались, и всякие нескромные вопросы Лобова (типа: где можно купить пистолет, так, на всякий случай?) просто игнорировали, как будто и не слышали - мало ли, что у парня на уме. Меньше знает - крепче спит.
Но вольготная, свободная от влияния родителей и семьи жизнь, легкие деньги - Лобов заимел небольшой, «левый» от службы, бизнес, - сделали свое дело: внешне приличный, образцово-показательный, без вредных привычек, молодой человек (Лобов тогда еще и спортом увлекался - через день ходил в «качалку»), внутренне стал оболтусом, что ли, «без царя в голове» - как говорится, и однажды, с жиру взбесившись, отчебучил-таки номер.
Большого вреда это преступление ни кому особо не принесло, хоть и было нашумевшим. Кроме, разве что, непосредственного начальства (отцам-командирам досталось за недостаточный контроль), да самого Лобова, который сам же себе, добровольно, нашел на известное место приключений, и устроил себе экскурсию, - которую даже бесплатной не назовешь: столько денег в адвоката угробили, - В МЕСТА НЕ СТОЛЬ ОТДАЛЁННЫЕ.
Сбылась мечта Миши - узнать: а как же «ТАМ»? Ну что же, экскурсия в АРХИПЕЛАГ «ГУИН», (Главное Управление Исполнения Наказания), как в 90-х назывался бывший «ГУЛаг» (Главное Управление Лагерей) и про который всеобъемлюще написал А.И. Солженицын, началась. Время внесло свои коррективы и в исправительную систему: то ГУЛАГ, то ГУИН, то ФСИН. Не та система, не та эпоха, не тот и контингент. Сущность людей только неизменна.
ܻ
(продолжение следует)