Алексей Капустин работал инструктором горкома партии, затем обкома и в восьмидесятые годы отвечал за пищевую промышленность Ленинграда. А следует сказать, что продукты питания в то время были важнейшим фактором, который мог свидетельствовать о статусе и благосостоянии человека, его связях.
Достать деликатесы себе на стол мог не каждый и каждый несведущий трудяга понимал, что инструктор горкома, который как раз отвечает за продуктовый сектор - мог забивать свой холодильник до самого верха дефицитными продуктами. Но пользовались ли они этими благами?
Как Капустин оказался на таком посту? После школы он поступил в ленинградский техникум холодильной промышленности, работал на пищевых заводах, отслужил в армии срочную службу, после службы - учеба в профильном институте, был такой, институт холодильной промышленности. Днем Капустин учился - ночью работал сторожем и дворником. На третьем курсе женился, родился сын. Биография характерная, как у многих молодых людей того времени.
Рассказывает Алексей Капустин:
"По распределению попал на известный хлебозавод «Красный пекарь». Сложно там было, завод круглые сутки молотит, если случится простой, то это уже ЧП на весь город. Хлеб! Меня сразу главным энергетиком завода назначили, а в 1982 году я был признан лучшим энергетиком Хлебопекарного управления города и области.
После этого вызвали в райком партии, предложили стать инструктором райкома. Ну а потом я и до горкома дошел. Всем народным хозяйством тогда занималась партия. А в Ленинграде и области конкретно — отраслевой отдел горкома и обкома. Отбор в него был очень жесткий: образование, партийный стаж, семейное положение, «облико морале»... Даже усы инструктору не разрешалось носить. Уволиться по собственному желанию никак, только по болезни.
Наш отдел стоял особняком. С меня никто не спрашивал, как на заводе проходит соцсоревнование и сколько человек приняли в КПСС. Я откровенно говорил директорам: «Мне по фигу твоя школа молодого коммуниста, ты мне план давай».
Моей задачей было ежедневно обеспечивать город хлебом, колбасой, молоком, овощами и другими продуктами в соответствии с контрольными цифрами, строить новые предприятия, осваивать новые виды продукции… Готовой продукции тогда всего процентов 10 завозили: консервы, сыры, фрукты, вино. А все остальное тут в городе производили.
Я должен был знать, сколько скота забили, молока надоили, какой допустили брак, каковы продовольственные запасы. На меня замыкалось 150 пищевых предприятий Ленинграда и области. Остальные ребята в нашем отделе отвечали за другие сектора городской экономики.
Чиновничий аппарат в те годы был очень маленький. В нашем промышленном отделе — 13 человек. Они руководили всей городской промышленностью и строительством. В Росстате — трое. Столько же — в плановой комиссии. А весь аппарат Смольного насчитывал всего 72 человека."
Капустин уверяет, что от инструктора горкома и обкома требовалась особая компетентность. В любое время дня и ночи он должен был ответить, какая в каждом районе норма потребления и сколько бочек торгует квасом., сколько продовольствия вывозится, сколько ввозится, сколько скота перерабатывается на мясокомбинатах.
В то время у инструкторов партии не было компьютеров, мобильных телефонов и служебных машин. Важную информацию записывали в блокноты, основной массив держали в цепкой памяти. Почти все время инструкторы проводили на предприятиях, уж такое было тогда кредо, партийный работник не должен сидеть в кабинете, он должен постоянно находиться на территории.
О своей зарплате Капустин рассказывает так: на хлебозаводе он получал 300 рублей, а ушел на зарплату в 180 рублей, при этом за свой счет еще требовалось купить более-менее приличный костюм за 100 рублей, который за год непрерывного лазания по цехам и стройкам изнашивался в утиль.
А в чем выгода? А выгоды никакой не было. Инструкторам запрещалось иметь личный автомобиль, дачу, кооперативную квартиру, земельный участок. Условия были, но... как говорит, Капустин, боялись потерять место. Бывало, что за махинации инструкторов выгоняли. А все привилегии аппарата горкома заключались в двух премиях (30%) к окладу по праздникам (1 мая и 7 ноября) и льготной путевкой в санаторий раз в год, в отпуск.
Еще, вспоминает Капустин, вечером, после 18.30, когда руководство уезжало домой, молодых партийных работников пускали в буфет Смольного. Там можно было купить овощной салат, блинчики с мясом, мясные полуфабрикаты. Партийная верхушка отоваривалась в "голубом зале" Гостиного Двора, но молодежь туда не пускали, да и не давали там ничего особенного. Партийные бонзы тоже жили скромно, дачи из щитовых домиков, скромная мебель, книг разве что было много на полках, хороших добротных книг.
Но погодите, спросит кто-нибудь из современных ребят, а в чем тогда смысл такой работы? Денег не заработаешь, шаг вправо, шаг влево - на мороз.
Это сейчас действительно трудно объяснить. Впрочем, перспектива в работе инструктора партии была. Молодые работники мечтали отработать 5 лет в горкоме или обкоме и перевестись на работу в народное хозяйство, по профилю, на повышение.
Отметка о работе в парт.аппарате была лучшей рекомендацией на руководящую должность. Инженер, оттрубивший пять лет в обкоме, мог рассчитывать на должность главного инженера или директора. предприятия.