Как «известно», Сталин был человек очень злой и жестокий. Только проснувшись поутру, не успев надеть штаны, он сразу же начинал размышлять на главную тему своей жизни: «кого бы сегодня зарезать». Это все знают, потому что такое отношение к Сталину культивировалось со времен речей Хрущева на XX съезде КПСС. И популяризировалось. И отражалось в учебниках. Про страшного злодея Сталина читали лекции и болтали на кухнях, а в «перестройку» написали о том целую библиотеку.
Официальная точка зрения во времена Хрущева и Брежнева в том и состояла, что никаких объективных причин для репрессий и жестокостей в СССР не было. Царизм свергнут, помещики и капиталисты из страны изгнаны, советские люди сплачиваются вокруг родной партии. Крестьяне с радостными улыбками толпами сбегаются в колхозы, рабочие счастливы с тачками и кайлами строить доменные печи и города среди тайги, красноармейцы прыгают от восторга, умирая на Халхин-Голе, в Финляндии, и при защите (и захвате) других исконно русских земель. Благодать! А тут злодей Сталин с отвратительной улыбкой прям в этот советский рай выколачивает трубку и исключительно от природного свинства организует «неоправданные репрессии».
не публиковались воспоминания. Всю советскую историю и всю «перестройку» говорили исключительно о «неоправданных», то есть о репрессиях Сталина по отношению к верхушке КПСС.
Сталин проводил «неоправданные репрессии» потому, что был «культ личности Сталина». Как он возник? А просто: почему-то все успехи в СССР стали связывать с именем этого человека. Почему именно с ним? Опять нет ответа… С ним – и все! Вот Сталин и вообразил, что ему все можно, он поставил себя над партией, уничтожил внутрипартийную демократию. Подозрительный и жестокий, он стал резать и пытать в силу своих патологических черт характера. Если бы на его месте были бы Бухарин, Зиновьев-Апфельбаум или Нахемкес-Стеклов, все было бы замечательно. А тут, понимаешь, СССР с вождем не повезло. Сталин всех растолкал, понимаешь, в вожди пробрался.
«Жестокие сталинские репрессии» – расхожий пропагандистский стереотип. Все они – «неоправданные», все связаны с именем Сталина, и вершиной этих ужасов стал 1937 год. Почему именно этот год? А потому, что именно в 1937 году прошли самые масштабные московские процессы над верхушкой партийных работников, над знаковыми фигурами советского генералитета. Год-символ. Год-трагедия. Год торжества злодейства и садизма. До этого года и после ничего подобного не было.
Сказать: «Мой дед погиб в тридцать седьмом» – и всем все понятно. Это как погибнуть во время какого-то важного исторического события, события-символа. Это как «погиб под Сталинградом». И все, и остальное уже не важно. Может, под Сталинградом дед в панике бежал и получил очередь в спину? Не важно. Его имя навек связано с великим и мрачным символом Сталинграда. Так и здесь: может, твой дед и правда был самым натуральным изменником? Не все же были только «липовые». Может, он выл и лизал сапоги палачам, сдавая всех вокруг, включая братьев и родителей? А может, в 1937-м он был расстрелян за уголовное преступление, не имевшее никакого отношения к «неоправданным политическим репрессиям»?
Не важно. Он – жертва страшного «тридцать седьмого». Жертва Сталина. И на него падает, как сказал Евгений Евтушенко, «невидимый масонский свет элиты».
Ведь кого поволокли в застенки и лагеря тупые, отвратительные сталинские палачи? Чудесных людей, элиту, лучших из лучших. Плохие истребляли хороших. Из-за того, что их истребляли, всем стало хуже, чем могло было быть. «Неоправданные репрессии» ослабили армию и разрушили экономику, советские люди понесли тяжкий урон. Из-за «неоправданных репрессий» Красная Армия встретила 1941 год плохо вооруженной и неподготовленной к войне: ведь Сталин боялся специалистов и умниц и перебил их почти всех.
Таков стереотип, и он глубоко утвердился в сознании нашего общества. Настолько, что возражать просто опасно: тут же сделают вывод, что вы недостаточно интеллигентный, малокультурный человек. И недостаточно порядочный, потому что «все порядочные люди» ненавидят Сталина и сочувствуют его жертвам, числом от 40 до 60 миллионов.