Сталин не терпел обмана. А поводов было немало, когда региональные князьки его подводили, унижая ложью. Иван Грозный боролся с непослушными боярами, Сталин – с неисполнительными чиновниками органов госбезопасности. А бояре-чиновники сопротивлялись. Иногда он, широко осведомленный на ту или иную тему, слушал такого «соловья» и катал желваки: смешно слушать ложь, когда знаешь правду из других источников. Перебивать жалко – человек старается угодить. Потом сверкали молнии и грохотал гром…
В 1936 году Сталин решил внести в новую конституцию принцип альтернативности выборов, но его идею не подержали чиновники из Политбюро: 3 голоса за него, 8 – против. Логика у протестующих была одна: если допустить альтернативные выборы, то народ может выбрать во власть не тех: детей помещиков, капиталистов, священников. В России власть боялась и боится таких выборов и не вступает в диспуты с «альтернативными» кандидатами. Значит, видит, что есть более сильные кандидаты, чем те, кто уже при власти.
Когда читаешь списки о «лимитах», запрошенных руководителями региональных партийных организаций и утвержденных Политбюро ВКП(б), делается не по себе. Там были только две главы – расстрел и высылка. Так вот, по признанию историка Юрия Жукова, автора книги «Иной Сталин» и глубокого исследователя сталинской эпохи, «самыми кровожадными оказалось двое: Р. И. Эйхе и Н. С. Хрущев».
Первый заявил о запланированной им необходимости только расстрела 10 800 жителей Западно-Сибирского края. Не говоря о еще не определенном числе тех, кого он намеревался отправить в ссылку. Второй сумел подозрительно быстро разыскать и «учесть» в Московской области, а затем и настаивать на приговоре к расстрелу либо высылке, 41 305 «бывших кулаков» и «уголовников».
Где Никита Хрущев в столице обнаружил тысячи «кулаков», знал только он. Наверное, высосал из пальца, чтобы обмануть Сталина, выставив себя в передовиках человеконенавистнической кампании.
Историк А. И. Фурсов писал по поводу альтернативных выборов: «Сталин проиграл, но региональным баронам, среди которых были Постышев, Эйхе, Хрущев, этого показалось мало. Постышев и Эйхе пришли к Сталину и фактически потребовали квот на «изъятие» враждебных групп населения. В этой ситуации, если бы Сталин отказал, он мог бы сам оказаться на Лубянке. Сталин выбрал асимметричный ответ: «Вы хотите террора? Хорошо, будет вам террор. Вы запустите эту машину по низам, а я – по верхам».
Террор 1937–1938 годов – это два процесса: массовый процесс, которые организовали региональные секретари-бароны, и процесс по верхам, который запустил сам Сталин. Как только Сталин добился своих целей, террор был прекращен. Берия заменил Ежова, и началась «оттепель» Лаврентия Берии.
Но некоторые партийные бароны все еще не успокаивались.
Надо отметить, что пути Абакумова и Хрущева пересекались не раз. История репрессий о многом умалчивает, архивы – одни умышленно погорели, их просто пожгли, другие стыдливо молчат. Но нашелся один интересный эпизод на эту тему.
Сентябрь 1948 года. Главный партийный функционер Украины Н. С. Хрущев докладывает И. В. Сталину о богатом, даже рекордном урожае зерновых, якобы собранном в Украинской ССР. Министр госбезопасности Украины генерал-лейтенант Сергей Романович Савченко (1904–1966) информирует своего шефа в Москве генерал-полковника В. С. Абакумова, что Хрущев обманывает Сталина и сообщает фиктивные цифры собранного урожая. Руководитель МГБ незамедлительно ставит в известность вождя о факте дикого обмана. Время-то какое было – голодное, колоски собирали и за них даже сажали, как за воровство социалистической собственности. Тот в гневе из-за нечистоплотности подчиненного партийного функционера. И вдруг вождю на память стали приходить слова Авраама Линкольна: