Жанну Моро можно без преувеличения назвать живым воплощением интеллектуальной женственности. За свою карьеру актриса успела поработать со многими именитыми режиссерами.
В молодости, еще будучи сугубо театральной актрисой, Моро было принято считать некиногеничной. Однако своей игрой она буквально уничтожила этот глупый штамп. Даже находясь в преклонном возрасте французская актриса не потеряла шарма и была готова к новым вызовам.
Однажды к ней попал сценарий советского фильма, режиссером которого должен был выступать некий Рустам Хамдамов. Говорят, что после прочтения Моро лично прилетела на Мосфильм, изъявив желание сняться в будущей картине.
А чтобы понять, почему фильм так и не увидел свет, нужно побольше узнать о режиссере. Хамдамов был совершенно обыкновенным парнем из Ташкента, которому удалось поступить во ВГИК, причем на курс к Григорию Чухраю.
Еще студентом Рустам снимает фильм «В горах мое сердце», который вызвал всеобщий восторг, однако был не допущен к показу, да и его хорошая копия мистическим образом испарилась. Впрочем, Хамдамову не позволили закончить и дипломную работу, при этом выдав документ об окончании ВГИКа.
Долгое время новоиспеченный режиссер делал неудачные попытки достучаться до советского зрителя сквозь непролазную цензуру. Андрей Кончаловский, вдохновленный первой работой Хамдамова, предложил тому совместный проект, получивший название «Нечаянные радости».
Рустам выступал в качестве режиссера, тогда как Кончаловский числился сценаристом. Правда на деле за сценарий отвечал Геннадий Шпаликов, а Кончаловский с Евгением Харитоновым занимались лишь доработкой.
Хамдамову очень не понравился итоговый вариант. Не сумев отстоять свою позицию перед Худсоветом он просто уехал домой в Ташкент. Тем временем «Нечаянные радости» уничтожили, передав сценарий Никите Михалкову, который на его основе снимет «Раба любви».
В 1986-ом главой Союза кинематографистов стал Элем Климов. Именно он предложил Хамдамову наконец снять полноценный фильм. Итоговый вариант сценария будущего фильма оказался в руках французского режиссера Сержа Зильбермана, а позднее и у Жанны Моро.
Французская актриса не только прониклась сценарием, но и талантом самого Хамдамова. Особенно его рисунками, часть из которых оказалась во многих престижных галереях.
Казалось, что теперь перед Рустамом нет никаких преград в виде жесткой советской цензуры и будущий шедевр уже на подходе. Но на деле работа с иностранцами оказалась ничуть не лучше. Режиссер бесконечно занимался монтажом, постоянно дорабатывая детали или переделывая уже существующие.
Зильберман, на которого давили сроки, приказал остановиться, назначив премьеру картины на 1991-й год, как раз на Каннский фестиваль. Кстати, эта картина получила название «Анна Карамазофф» - ее черновой вариант был продолжительностью в 3 часа...
Зильбермана это не устроило - он попросил обрезать ленту, вот только Хамдамов сделал все наоборот. Он добавил в фильм еще один фильм... Фрагмент из «Нечаянных радостей» с Еленой Соловей и Натальей Лебле.
Этот фрагмент представлял собой всего лишь сон главной героини, тем не менее оттягивал от нее все внимание. Уже на премьере с Жанной Моро случилась натуральная истерика, а публика, не понимающая как реагировать на фильм, просто начала выходить из зала.
Вот так, предвкушаемый шедевр от никому неизвестного советского режиссера и актрисы мировой величины стал главным провалом того фестиваля. «Анну Карамазофф» Зильберман запретил к показу - сегодня в сети можно найти лишь плохую копию фильма.
#кино #интересные факты о кино #скандалы