Я взглянул на будку через проход. У него был самый неприятный интерьер. Сидеть было негде - ни коврика, ни подставок для книг, ни ламп. К стеклу только двух книжных шкафов были приклеены рукописные надписи, которые я мог ясно видеть с того места, где сидел: НЕ ПРИКАСАТЬСЯ. НАРУШИТЕЛИ БУДУТ ПРЕКРАСНЫ В ПОЛНОЙ СТЕПЕНИ ЗАКОНА. Слово «Пожалуйста» не входило в простонародье этого тонкого, как тростник, сальноволосого книготорговца. Когда кто-то заходил к нему в будку, его голова покачивалась на птичьей шее, а длинный нос работал, вынюхивая потенциальных покупателей, как свинья, ищущая трюфели. Никто не оставался в его будке дольше двух секунд - за одним исключением.