- Угу, - пробурчвоительница она или целительница? Главное, что она наш друг!

воительница она или целительница? Главное, что она наш друг!

- Угу, - пробурчал Львиносвет, шевеля усами, а про себя сердито

подумал: «Конечно, для тебя все просто! Тебя никак не касается то, что

целительницам запрещено иметь семью!»

- Эй, выше нос! - пихнула его Остролистая. - Ты такой скучный, когда

серьезный! - Она вскочила на поваленное дерево. - Давай наперегонки до

дуба!

Львиносвет задумчиво посмотрел на нее.

- Знаешь, я помню то время, когда ты не могла сама перелезть через

это дерево. Белка брала тебя за шиворот и перетаскивала.

Остролистая пробежала по стволу, помахивая хвостом.

- Думаешь, только у тебя хорошая память? Я, например, помню, как ты

вечно царапал себе пузо, когда был оруженосцем!

Она громко фыркнула, спрыгнула с дерева и бросилась наутек.

Львиносвет помчался следом, одним махом перемахнув через ствол. Черная

шерсть Остролистой была хорошо видна за деревьями, преследовать ее не

составляло никакого труда. Глубоко вздохнув, Львиносвет побежал за

черной тенью. Вскоре он догнал сестру, и они помчались рядом, нос к носу,

касаясь друг друга боками. Земля и сухие сосновые иглы дождем летели изпод их лап.

Когда впереди показался огромный Старый дуб, раскинувший

скрюченные ветви над всей поляной, Львиносвет резко остановился.

- Здорово, - пропыхтел он, глядя на сестру. - Как раньше… Как будто

ты никогда никуда не убегала.

Она обернулась, подбежала к нему.

- Я бы хотела, чтобы так это и было, - очень тихо сказала Остролистая.

Ее глаза вдруг потемнели. - Но сделаного не воротишь. Слишком многое

переменилось. На вас с Воробьем легла такая огромная ответственность…

Я говорю не только о пророчестве, Львиносвет. Вы сами очень сильно

изменились. Стали настоящими Грозовыми котами, плоть от плоти своего

племени. Отныне все зависят от вас, судьба племени стала вашей судьбой.

- Ты тоже немало сделала для Грозового племени.

- Что же я сделала? - резко спросила Остролистая, опуская глаза. -

Пока вы охотились для племени, пока лечили своих товарищей, сражались

за них и тревожились о будущем, я пряталась от всех! - Она втянула голову

в плечи. - Я потратила жизнь на то, чтобы прятаться.

- Ты вернулась, - твердо сказал Львиносвет, утыкаясь носом в ее плечо.

- И это самое главное. Я счастлив, что ты снова с нами.

Остролистая подняла голову и посмотрела на брата.

- Не делай вид, будто прошлое не имеет значения, - тихо сказала она и,

отвернувшись, медленно побрела к Старому дубу. - Мое прошлое, оно как

тень. Все время рядом, и никогда мне от него не избавиться.

Зашуршали папоротники, на поляну выбежали Воробей и Голубка.

- Я же говорила, что они здесь! - промяукала запыхавшаяся Голубка.

- Ладно, ушастая, хватит хвастать, - пробурчал Воробей. Его незрячие

глаза остановились на Остролистой. - Нам надо поговорить.

Остролистая обернулась.

- Со мной?

- Без тебя! - рявкнул Воробей. Львиносвет поморщился. Грубость

брата больно ранила его. - Извини, Остролистая, - без тени раскаяния

добавил Воробей. - Но это касается только Троицы, остальные здесь

лишние.

Остролистая покорно опустила голову.

- Да, хорошо, - тихо отозвалась она и пошла дальше. - Я поохочусь

возле озера, - сказала она и добавила, повысив голос: - Надеюсь, мне

повезет разжиться чем-нибудь получше, чем полудохлый воробей, которого

ты притащил в лагерь, Львиносвет!

Сердце у Львиносвета заныло от боли. Остролистая пыталась шутить,

но он видел, что ее глаза блестят от слез.

Он догнал сестру, погладил ее хвостом по спине.

- Ты всегда