В небольшом городишке Лесной любые вести разносятся быстрее ветра, по принципу ОБС, одна бабка сказала. Вот и на этот раз по Лесному стремительно пронеслась новость, тем более, что она касалась всех и каждого: местный рынок закрывают.
Зайдя за хлебушком, минералкой или носками, народ по пути узнавал
на рынке новости культурно-развлекательного плана, сплетни местного масштаба, политики и спорта. Короче говоря, каждый находил себе тему для разговора. И каждый мог купить почти всё, что необходимо.
Это было удобно всем, потому как рынок находился на пересечении трех главных, основных улиц городка и к тому же недалеко от трассы на Москву. Москвичи нередко заглядывали сюда. Некоторые практичные пенсионеры прикупив в округе дачу, проживали тут припеваючи на столичную пенсию, при этом сдавая московское жилье за немалые деньги сдабривая местный лексикон высоко-культурной, хотя и не всегда грамотной речью.
Небольшая толпа горожан из самых крикливо-решительных, помитинговав на доживающем последние десять дней рынке, отправилась к местному мэру. Тот, выслушав шумную ватагу, поспешил успокоить всех объявлением, что спорить и кричать бесполезно, данная земля под рынком уже продана и предназначена для строительства районного регистрационного центра, а для рынка якобы ищут новое удобное местечко.
Толпа с чувством выполненного долга быстро разошлась по домам и через десять дней на месте старого облезлого рыночка уже красовался отличный заборчик, сверкающий на солнце новомодным металлическим блеском.
Лесновцы побухтели еще немного, недовольные тем,что новый рынок так и не открылся, но потом успокоились ввиду появления новой темы разговоров по поводу строительства то ли "Магнита", то ли "Дикси".
Витек, мужчина лет пятидесяти, худющий, неопрятный, с редкими, темными давно нечесаными волосами, обвислыми усами в смешной вязаной засаленной шапочке на затылке, пришел на рынок за сигаретами и хозяйственным мылом, но, у видев вместо рынка длинный современный забор, уставился на него немигающим взглядом, не понимая что произошло.
Витек пытался сообразить, напрягая не совсем трезвую голову, на ту ли улицу он явился или всё перепутал спьяну. Мимо, тяжело передвигая больными ногами, шла пожилая упитанная женщина в платке и с длинной веткой в руке. Этой веткой она слегка подгоняла такую же упитанную козу.
Обе брели медленно, им было некуда торопиться. Как впрочем обычно никуда не спешат все жители таких маленьких городков и деревень российской глубинки. Это вам, братцы, не Москва, жизнь степенная и медлительная. Впрочем, глубинка располагалась в 100 км от столицы и не мешала народу наслаждаться красотами жизни.
Да и есть ли смысл в этой торопливости мегаполисов? Ладно, не
будем углубляться. Подобные вопросы не волновали ни старушку, ни Витька, ни тем более козу, бредущую со старушкой.
Животное передвигалось настолько медленно, что у Витька неожиданно родилась трезвая мысль. Наверное, коза такая же старая как бабулька. Но, поскольку возраст козы его не особо интересовал, вслух он произнес:
- Привет что ли, баб Тань. Слушай, я не понял, где рынок-то? - он снял свою смешную шапчонку, становилось жарковато, и в недоумении уставился на новенький забор.
Бабулька усмехнулась:
- Снесли, милок. Уж дней пять как снесли.
Немного помолчав, она упрекнула:
- Ты бы пил меньше, Витек. Небось лупалки залил по самое не балуйся недельки на две. Мать-то не обижаешь?
- Ёхарный бабай, чё мне делать-то еще?- начал оправдываться мужчина,- я же это, инвалид военный, пенсионер. У меня группа, мне работать нельзя. А матушку? Никогда, матушка - это святое.
Старушка поправила съехавший на бок платок загрубевшими, заскорузлыми от ветра и солнца, руками, выругалась негромко, но не злобно и добавила возмущенно:
- Ну да, работать значит нельзя тебе, а пить можно. Ладно, пошла я, некогда мне тут с тобой. Коза моя последняя голодная больно, не до тебя.
- Почему последняя? У тебя же три их,- спросил Витек, просто, чтоб поддержать разговор, на самом деле соображая где же поблизости сигареты подешевле купить.
Магазинов кругом полно, они росли как грибы после хорошего летнего дождя, но цены-то везде разные, на пенсию не разгуляешься.
- Эх, милок, какие три! Я две уже порезала, да мясо продала лишнее. Эту жаль до слёз, как посмотрит с утра глазищами своими.
Витек попытался вникнуть в смысл беседы своей полу затуманенной головой и внёс предложение:
- Баб Тань, так ты продай Маньку, делов-то.
- Какая еще Манька? Лизавета она. Кому продать? Никто нынче возиться не хочет. Это же надо в поле идти, там жара, оводы, мухи. Лизавета моя-последняя коза во всем Лесном. Ну всё, пошли мы. Ты все ж таки не пей.
Бабулька двинулась дальше,за ней послушно и так же медленно побрела Лизавета. Витек вспомнил наконец где сигареты дешевле,зашел в магазинчик, купил сразу две пачки на случай, если завтра выходить из дома не захочется.
Несмотря на разницу в возрасте старушки, козы и Витька, жизнь последнего шла также неторопливо и однообразно, как у первых двух. Он действительно оказался пенсионером-инвалидом, потому как побывал на войне и был контужен. Группу дали рабочую, третью, но на работу Витька не брали все равно. В таких городишках с работой тяжеловато, здоровым бы устроиться.
К тому же Витьку до сих пор, чуть не каждую ночь, снился тот страшный бой, где он получил ранение. Чтобы заглушить тоску и грустные воспоминания, мужчина стал попивать. Не каждый имеет твёрдый характер. В канавах он не валялся, все-таки воспитание не позволяло; пил тихо дома один под громкие вздохи сильно постаревшей матери.
Да и с кем пить? Братцев-алкашей, никогда не работавших, просто продолжающих семейную традицию выпивох родителей, Витек не уважал и пить с ними не собирался. Однокашки-друзья все обзавелись семьями и не торопились привечать хоть и не сильно, но все-таки пьющего Витька.
Поболтать о военных воспоминаниях и просто за жизнь мужичок мог только с фотографом Ефимом, когда-то работавшим в Москве и даже Париже, а сейчас в силу жизненных обстоятельств оказавшимся в Лесном.
Ефим, внешне походил на деда мороза. Огромного роста, с белой бородкой, широкоплечий, он понимал и принимал Витька таким какой он есть. Не пилил за выпивку, слушал военные рассказы, добавлял много интересного сам, потому как сильно увлекался историей и даже что-то писал на патриотические темы.
Фотограф часто повторял Виктору:
- Тебе повезло сильно. В таком бою и остался живой. Ты цени это провидение. Война шла девять лет, а тебя ранило в самом начале. Наших полегло за все годы почти пятьсот тысяч, но ты-то живой. Да ранен, но не погиб и не покалечен, руки-ноги есть.
Витек соглашался, действительно в этом повезло, могло быть и хуже.
Ефим уверенно добавлял:
- А еще тебя судьба отвела от греха. Помнишь, рассказывал, как ваши пошли за барашками к дехканам, там молодухи крепкие, дети да старики. Кровь молодая и взыграла. Не хорошо они повели себя.
Лицо Виктора вмиг изменилось, стало серьезным, суровым и мужественным, совсем иным. Даже плечи казались какими-то большими, видно военная выправка тех лет еще помнилась каждой клеточкой его еще не старого тела.
- Как не помнить! Тогда начальству доложили,что это переодетые душманы, чтобы шума не началось большого. А я как раз отравился чем-то и не пошел со своими за барашками, а то ведь мог оказаться в этом грязном деле.
- Да в ту войну тебе повезло,- подвел итог фотограф.
Так частенько Ефим вел беседу об Афгане, чтобы поддерживать воспоминания Витька о времени его молодости, крепости и в тоже время подводить к мысли, что не зря его судьба оставила в живых. Во всяком случае не для пьяной жизни, а для чего-то более нужного и доброго.
В соседнем закуточке около фотографа брала в аренду небольшое, довольно холодное помещение без окон, с цементным полом "ипэшница" Евгения. Она, как и несколько других предпринимателей, вынуждена была искать новое торговое место после ликвидации местного рыночка. Дело её медленно, но верно катилось к банкротству. Всё-таки Евгения решительно въехала в прохладную каморку со всем своим хозяйственным товаром и продолжила торговлю без найма работников. Платить продавцу оказалось нечем. Место было не ходовое. Это не рынок!
Витек провел ей электричество, потому как разбирался в этом деле. Правда просил оплаты втридорога, решив,что деньги у Евгении должны быть. Он, как и большинство лесновцев считал, что раз ведешь свое дело, деньжата непременно имеются. Немного поторговавшись, сошлись на средней сумме.
Евгения историю жизни Витька знала и хотя ей неприятен был вечно неопрятный внешний вид мужичка, она в душе его жалела. Судьба у мужика незавидной вышла. Сломала его.
Вскоре Витька взяли на полставки электриком в какой-то небольшой цех и он стал чуть лучше одеваться и чаще ходил с причесанными волосами.
Прошло два года. Лесновцы начали пересказывать друг другу местную новость о вновь грядущих переездах частных предпринимателей. Пришел приказ провести аукцион на право аренды занимаемых помещений. Аукцион предполагал большие деньги, таких, конечно, у мелких предпринимателей не оказалось. Надо было выбирать: ликвидировать дело или переезжать опять.
Витек как обычно заскочил к Ефиму поболтать про Афган, футбол и просто за жизнь за парой сигарет, но застал фотографа расстроенным и собирающем свою аппаратуру в коробки и ящики.
Ефиму было чуть за шестьдесят, и возраст, и больная нога мешали совершить какой-либо рывок в предпринимательской деятельности. Но когда и какое руководство и правительство это волновало. Ефим, два дня проведя в раздумьях, все-таки решил закрыть своё "ИП".
Евгения моложе фотографа лет на десять подумывала заняться поиском нового места в центре, ей было жаль терять работу. Поставщики товара надежные, покупатели постоянные. Про каждый крем, стиральный порошок или шампунь она могла прочесть целую лекцию. Как можно всё бросить и закрыться?
Поиски затянулись на целых пять месяцев. Само помещение Евгения нашла через пару недель, но его необходимо было достроить, хозяева тянули и тянули. Им тоже было не до денежных проблем какой-то мелкой сошки. Деньги у Евгении давно кончились, долги начали расти, особенно за коммуналку. Она всё чаще и чаще ходила или звонила хозяевам нового помещения и просила ускорить процесс.
Наконец именно её комнатку отремонтировали и торговля, хотя и не бойкая, началась. Евгении не нравилось, что перед магазинчиком не убрали огромную бетонную лестницу. По утрам перед входом вырастали сугробы, дело двигалось к зиме. Горы снега приходилось разгребать самой, дворников обещали позже, когда заработает всё здание, а не только её каморка. Впрочем, забегая вперед, скажу, что обещанного дворника так и не возникло ни через месяц, ни через год.
Витек появился в магазинчике не сразу, недели через две после открытия. Купил стиральный порошок, свой любимый одеколон и, присев на стульчик, выставленный специально для покупателей, перешел к неторопливой беседе.
Новости немного, но появились. Ефим, проживающий не в самом Лесном, а в Боровске нашел неплохую подработку. Из Москвы раз в неделю за ним присылали машину и он там что-то снимал для какой-то
выставки. Выходило и по деньгам, и по способу доставки его на место работы, учитывая возраст и больную ногу, очень даже неплохо.
Самому Витьку тоже подфартило. Одна из московских пенсионерок-дачниц предложила ему подработку по электрике у своих друзей в столице. Виктор стал наездами бывать в Москве, немного зарабатывать и получше выглядеть. Всё-таки Москва.
Выручка понемногу стала увеличиваться в хозяйственном магазинчике, и Евгения решила строить планы на летних отдых, ремонт, помощь внуку и вообще на стабильную благополучную жизнь. Но через годик хозяева подняли аренду за помещение. Еще через полгода власти страны увеличили выплату в пенсионный фонд для частных предпринимателей настолько, что смысла в торговле мелких магазинчиков, не стало совсем.
Промучившись еще пару месяцев, бегая в ломбард, сдавая там кольца, чтоб выплатить аренду в срок, и потом вновь туда же, чтобы выкупить эти же кольца потому как память о маме. Потерять их навсегда да еще за сущие копейки, какие за них давали, явилось бы самой большой глупостью, Евгения стала подумывать о закрытии своего убыточного дела.
Тут неожиданно заявился Виктор, сияющий, как начищенный самовар, и счастливый, как никогда. Вытащил из кармана пиджака небольшую фотографию и протянул Евгении.
- Вот моя Светулька-роднулька. Она учительница младших классов. В разводе, детей нет. В общем как увидел её, прямо как током сразу прошило. У ней тоже самое. Вот переезжаю туда, метро Отрадное. Матушку только по выходным буду навещать. Так что куплю стиральный порошок для неё и одеколон мой, как всегда. Только одеколон не мне, матушка привыкла, чтоб в доме таким одеколоном пахло. А у меня теперь вот такой.
Витек слегка наклонился и на Евгению пахнуло почти французским ароматом.
- Здорово! Слушай, а ведь тебе повезло, второй раз крупно повезло. Встретить родного, понимающего человека да еще в возрасте - это редкость.
- Да, повезло. Еще как! ОЙ, она у меня такая добрая, такая хорошая.
Действительно с фотографии смотрела улыбающаяся симпатичная женщина с приветливым, открытым лицом.
Неужели так бывает? Вроде бы потерявшийся в жизненных ситуациях, пьющий и на первый взгляд, никчемный мужичек, составит счастье какой-то одинокой женщине да еще москвичке?
Видимо бывает. Еще Федор Михайлович Достоевский говорил как-то, что жизнь предоставляет такие сюжеты, которые писатель не сможет
себе вообразить.
Весь день Евгения думала про Виктора и даму его сердца. Слава богу, что она встретилась на пути и поверила ему. Как безумно необходимо было этому человеку ВТОРОЕ ВЕЗЕНИЕ в жизни. Судьба решила предоставить Виктору такую возможность. Он сразу воспользовался ею и преобразился даже внешне.
На следующий день в магазинчик принесли почту, вернее одно письмо из налоговой инспекции. В нём сообщалось,что Евгению штрафуют на тысячу рублей ввиду задержки ею подачи декларации о доходах на пять дней. Возмущению Евгении не было предела.
- Ну нормально это? На пять дней задержала декларацию о доходах! Я что скрываю миллионы? Уехала и ничего не собираюсь платить? - кипятилась она.- Да у нас почта теперь по субботам не работает, а я забыла. Вот и вышло еще пару дней задержки.
Поворчав еще немного, женщина решила, что это и есть последняя капля переполнившая чашу терпения. Хватит копить долги и надеяться на чудо. Целая тысяча! Это опять надо бежать в ломбард сдавать кольцо. Нет, с неё хватит!
Отчего бы и ей не поменять свою жизнь кардинально? Закрыв магазинчик пораньше, Евгения поехала в Обнинск, город побольше чем Лесное. В этот же день нашла работу в чудесном отделе подарков в теплом, современном торговом центре.
Еще полгода она выплачивала долги по пенсионному фонду, штраф в виде одной злополучной тысячи, долги по коммуналке, но больше решила в бизнес не лезть.
Эта мысль ей очень понравилась. В СМИ прошла информация, что в этот год около полумиллиона предпринимателей закрыли своё дело из-за невыносимо увеличенной выплаты в пенсионный фонд.
Власти страны пребывали в шоке от такого резкого уменьшения количества мелких бизнесменов, а, значит и уменьшения налогов в казне. Через некоторое время очнулись, пошли на попятный. Начали придумывать какие-то шаги в помощь мелким частникам, но поезд ушел и основная часть из ушедших не вернулась в бизнес.
Эра крупных торговых центров начала движение семимильными шагами, в чем-то это был прогресс, а в чем-то регресс.
Виктора Евгения больше не видела, но в душе надеялась, что это второе везение ему сильно помогло в жизни и осталось с ним навсегда. Да и ей повезло, вовремя закрыла свое "дело".
Лесное, вроде бы расцвело. Открылись два супермаркета, в центре снесли бараки, построив дома. Появился даже фонтан у местного клуба.
Но цены в супермаркетах росли с каждым годом. Зарплаты и пенсии особо не увеличивались. А ещё, когда Виктор приезжая навестить матушку, прогуливался по родному Лесному, с грустью вспоминал последнюю козу Лизавету.
Ему почему-то не хватало тех козочек, что навечно исчезли с улиц Лесного, того деревенского простого искреннего духа, который исчезает постепенно с бескрайних просторов сельской России.
Спасибо, что дочитали. Рассказ большой, но очень правдивый, не смогла урезать. Всё казалось главным. Если ещё не подписаны, жду вас ЗДЕСЬ. Заранее благодарю вас. Приглашаю читать на выбор: Дочки, матери, зятья Вновь зазвучит аккордеон Ехала-рыдала, да в Счастье попала Замёрзшая в снегу Подвёл преступника всего лишь пепел. Выбирайте сами, читайте, а я буду стараться писать лучше для вас, дорогие мои читатели. Всех благ!