И действительно, на некотором отдалении от деревни стоял ещё один домишко

Прошка! А где мертвяки-то? Али опять попусту трезвонил? – недовольно подбоченилась одна из матрон. – Сказано звонить, как увижу костяков, вот я и звоню! – с жутким хрустом почесал затылок здоровый детина, с не менее здоровой дубиной в руке. Вона, за развалинами ведьминой избушки копошатся.      И действительно, на некотором отдалении от деревни стоял ещё один домишко, некогда красивый и ухоженный, а теперь зияющий зиял вырванными дверьми и разбитыми окнами. Размётанный по двору заборчик, ровные грядки, заросшие сорняком. И среди всего этого угадывалось шевеление нескольких скелетов. – Да какая она ведьма!? Всё детскими страшилками живете, а как животом али зубом мучались, так первые к старой Герде бежали за зельем лечебным. – И чего они там все рыскают? Словно, манит их туда что- то. – Пробурчал один из щитоносцев. – Может не будь Герденой избушки, не полезут они сюда больше? Спалить, да и делу конец? – А палить, ты, туда полезешь, Роденька? – спросила говорливая баба, – или Машка житья не даёт, что даже к мертвякам милее в гости пойти? –  Отставить разговоры! Полезли окаянные! Пращники, подпускаем ближе – бьем по черепушкам. С мотыгами и вилами – растягиваем костяки, дубинами – молотим в труху, а ежели справляться не будем – выходят щиты, отталкивают костяки и все по-новой. – Ну, чем не тактика? Дедушка выдал инструкции, и все замерли, в ожидании пятерки мобов различной степени потрёпанности. Одни были чистыми костяками, без малейшего намёка на плоть или одежду, другие ещё «носили» какие-то малоаппетитные ошметки тела и даже обрывки ткани. Я бы сказал, типичные представители породы «скелетикус примитивикус». Чем меньше на них было от прошлых тел, тем слабее они были. Уровни этих экземпляров колебались от 20 до 23.