Для них не существовало оценок времени, и они запросто могли простоять на побережье до бесконечности или пока не дождутся

Какая разница, — отмахнулся Оранжевый. — У тебя есть что-нибудь свое, чем ты отличаешься от других?

— Я — Помощник Конструктора, — напыщенно известил Вит.

Оранжевый сожалеюще вздохнул и покачал головой.

— Я не о том тебя спрашиваю, кем ты назначен, — сказал он немного уставшим, скучноватым голосом. — Ведь мир, Вит, удивительнейшая штука, это нужно обязательно увидеть и удивиться. И даже Машина тебе не даст ничего, если ты будешь оторван от мира и зажат только в своей черепной коробке. Тебе не узнать его красот, не разгадать тайн, если ты будешь оставаться таким, как есть сейчас. Кроме того, что знает Машина, ты не узнаешь ничего нового. Новое ты сам должен открывать — хотя бы для себя! Хотя бы для того, чтобы передать детям не перекисшие в тебе знания Машины — они и без тебя возьмут у Машины все, чем она обладает, — а именно твое отношение к миру, к новому. Твое отношение! — отчетливо повторил Оранжевый. — И чтобы твои мальчики не были до мелочей похожи на своего скучного наставника, а имели каждый свое, отличающее его от всех. Мне кажется, именно этого ждут от нас люди, создавшие нас и составившие Программу…

— Слушай, Оранжевый, — остановил его Вит, — пойдем. А? Приказано же…

Оранжевый резко крутнулся на месте.

— Да ты взгляни только! — Он подхватил горсть камней и протянул их Виту. — Вот, смотри, — сказал он, — я знаю об этих камнях то, чего не знает Машина!

— Машина знает все, а ты не можешь знать больше, — нравоучительно заметил Вит.

— Да, но я их открываю!

— Ну пойдем…

— Ты только присмотрись внимательней и увидишь, как прекрасны эти камни! — в запальчивости доказывал свое Оранжевый. — Посмотри, сколько в них добра и света. Это они только на вид такие холодные и неживые, а на самом деле… На самом деле — они живые! — Он порывисто поднялся и протянул к самому лицу Помощника Конструктора сдвинутые ковшиком ладони с камнями. Голос его дрожал, будто то, что он собирался сказать, могло каким-то образом изменить положение. — Видишь, они светятся, горят изнутри… Как… — Он на мгновение задумался, подбирая подходящее слово: — Как глаза амазонок!..

Конструктор послал запрос Машине, и она тотчас ответила: «Амазонки — мифический воинствующий народ, якобы состоящий из одних женщин». Он собрался было уточнить, что значит «мифический», но передумал, предчувствуя за этим словом новую вереницу незнакомых Конструктору символов человеческих характеристик. Достаточно уже было упоминания женщин…

Толкования всех слов, что имелись в памяти Машины, из всех колонистов знал только Вит. Потому, наверное, конструктор прошлого поколения считал его венцом своего творения. Сам же Конструктор у предшественника был только переходной моделью, в чем-то случайной — не совсем удачной, но и не слишком плохой. Однако Конструктор не завидовал феноменальной памяти Вита — зачем, если есть Машина? И, «отложив» непонятное слово до лучших времен, он снова стал смотреть на экран.

— …ты видишь, как играют они цветом? А вы? — спросил Оранжевый у специалистов клона СБ, с унылым равнодушием наблюдавших за происходящим. Для них не существовало оценок времени, и они запросто могли простоять на побережье до бесконечности или пока не дождутся от Вита новых указаний — таково было их предназначение. — Вы видите?.. Повернешь камни к солнцу, и они как бы наливаются его

чистотой и силой, свободой и нежностью. Но едва закроешь от них солнце, они враз тускнеют, будто затаиваются. Видите? — Он встал к солнцу спиной и прижал ладони с камнями к груди.

Но они ничего не видели: они ждали указаний. А Вит задрал голову к куполу и с удивлением разглядывал светильники.

— Скажи, Вит, Машина знает об этом? Нет! — сам себе убежденно ответил Оранжевый. — Она не может этого знать, потому как я придумал это. Она не может знать и потому, что в нее заложено лишь определение. Что камни — это твердая горная порода кусками или сплошной массой. Вот так и ты, Вит, и эти с тобой. И все, кто не хочет ничего видеть за прописями, кроме простого копирования их… Твердая порода!..

— Пошли, — Вит, насмотревшись на яркие светильники, теперь щурился, глядя на Оранжевого.

— Посмотрите же!.. Это искусство природы, ее естество!..

— Неужели ты не знаешь, что на Станции все искусственное, сделанное людьми? — со снисхождением спросил Вит. — И солнце, и море, и камни твои, и ты вот тоже — все искусственное.

— Но люди создавали с живого! — Оранжевый в отчаянии зашвырнул камни далеко в море. — А ты попробуй увидеть красоту в искусственном мире и тогда поймешь, для чего он был создан, сделан людьми. Это все для нас! Для того, чтобы и нам стали нужны простор под куполом, камни и волны. Чтобы мир обрел смысл…

— Теряем время…

В угол экрана неожиданно вклинилось изображение Бара.