Если это бегство от идеологической убежденности, от представительности, от полемической ясности

Если это бегство от идеологической убежденности, от представительности, от полемической ясности, а значит, и от сути политических дебатов как таковых принимает форму замещения лево/
правого политического антагонизма более целостным социальным
дискурсом, речь Тони Блэра также включает в себя аналогичное философское расширение, соответствующее критериям политического действия. Такое расширение есть связующее звено, согласованное с воззванием Блэра к избирателям «средней Англии», которое
включает в себя переформулирование оппозиции между прагматическим личным интересом и принципиальным идеализмом как
отношений взаимодополняющих элементов, призванных создать
«новое» обоснование политической легитимности «По меньшей мере, до сих пор», написал колумнист Guardian
Хьюго Янг через несколько недель после речи Блэра на конференции, «он цепляется за концепт политической акции, о котором он
говорил в своих предшествующих работах и суть которого в слиянии между идеалом и прагматикой»64. И кто бы мог винить его?
В конце концов альтернативой может быть только погружение обратно в апоретическую* пропасть, из которой, согласно легенде,
можно было узнать, что лейбористская партия все 80-е оставалась
маргинальной: зашедший в тупик нехваток честности окупался беспринципной силой. Еще одним принципом, провозглашенным на
этой речи, был принцип принципов, принцип, который должен «истинно» соответствовать всем остальным принципам, в тандеме со
стремлением к стремлению и в конце концов стремлением к победе.
Достаточно сказать, что идеал и прагматика, правда и победа были
поставлены в один ряд не логически, как любого рода пример, но
как аксиома; как едва связанные простые сопоставления.
Второй деполитизированный мотив лейбористской партии Блэра - это часто отмечавшаяся замена политики ценностями и открыто выраженное дистанцирование от «беспочвенной» сферы политики как таковой. Противоречивая борьба лейбористской партии
с IV статьей своей конституции в 1995-м была выражена настойчивостью Блэра, считавшего, что необходимо охватить множество
ценностей в противовес единому доминирующему стремлению -
«общая собственность на продукцию, средства распределения и обмена». Оригинальная IV статья, однако, рассматривалась многими как важное символическое указание на идентичность партии
- политическое указание, в той мере, в какой оно недвусмысленно
представляло интересы рабочих людей. Его замена в пять раз более
длинным определением отмечает попытку как более точно и честно определить цели и ценности современной партии, так и сделать более однородными конституцию партии и ее применение, а это вполне осуществимые задачи после победы на выборах. «Когда мы даем
обещание», говорил Блэр в октябре 1994-го, «мы должны быть уверены, что сможем его выполнить. Это первая страница и первая строка
нового договора между правительством и гражданами». Сделать идеалы достижимыми, запретить себе номинальные цели и возможные
политические достижения - значит уничтожить политическую сферу как таковую. «Очевидно, трудность», - написал Энтони Гидденс
о вполне безобидных ключевых словах из речи Блэра