Отношение между общим и частным - это не дело благоразумного рассмотрения; это не что-то обсуждаемое и этому не место на политич

Отношение между общим и частным - это не дело благоразумного рассмотрения; это не что-то обсуждаемое и этому не место на политических дебатах - более того, это нельзя понять в рамках политической сферы как таковой. Вопрос об отношении между общим и частным -
это сущностно статичное размышление, так как его «истины» не
подвержены изменению или модификации как результатам человеческой активности.
Лакло и Муфф понимают phronesis немного по-разному. «Это
"этическое знание", отличное от знания, свойственного наукам
(episteme)», пишет Муфф, «зависит от этоса, культурных и исторических условий, свойственных сообществу и подразумевающих
провозглашение общей претензии на универсальность»25. Это, как
я имел в виду выше, метафизическая позиция, и она сообщается
в очень малой степени, вплоть до полной несхожести с возможностью создания соответствующей политической программы. Лакло
и Муфф свойственна постоянная забота относительно «излучений»
нигилизма и релятивизма, которые начинают прокладывать дорогу
к распаду больших нарративов. Они постоянно подчеркивают, что
«забвение мифа об основах не ведет к нигилизму»; Лакло указывает
скорее на «пролиферацию* дискурсивных интервенций и аргументов, необходимую потому, что не существует экстрадискурсивной
реальности, которую дискурс мог бы легко выразить»26. Однако
никто не может предписать «пролиферацию дискурсов» в политической сфере без того, чтоб каждый из них не стал политически невозможным. Точно так же никто не может заявить предположение
об отсутствии экстрадискурсивной реальности без того, чтоб его
утверждение не стало метафизически неуместным. Лакло и Муфф
в попытке избежать эту западню откровенно размещают свой дискурс «на срединной точке двунаправленного пути между теоретическим и политическим»27. Это также делает их уязвимыми для той
критики, которую Аристотель направляет против Платона, заключающейся в том, что ограничение последним политической сферы,
вследствие понимания ее как необходимого компромисса между
«чистым» (неактивным) созерцанием и практическим удобством,
способствует одновременно инструментализации политики и порче
самого созерцания. Утопическое представление Платона о философе-правителе, как указывает Депью, - результат скорее недостаточного, чем избыточного идеализма.
Политическая теория модерна формирует аналогичную оппозиционную структуру оппозициям энергии и глубины или действия и созерцания в виде альтернативы между двумя архетипами: политической активностью, рассматриваемой как инструментальная,
чистое средство для достижения неполитической цели; и политикой, рассмотренной как сущностное благо, при котором основные
выгоды образовывают и изменяют самих участников политической
активности. «При таком подходе политика есть цель в себе - действительно, многие доказывали, что она представляет собой правильную жизнь человека». Джон Эльстер называет соответствующие политические модели «рынком» и «форумом» в эссе, которое
включает предположение, что «наиболее привлекательная» политическая модель находится где-то между этими двумя крайностями28.
Это, как я полагаю, ошибка.