После того, как они насмотрелись на меня и на мои шрамы, они взяли мои снимки, историю болезни и удалились. А мы с мамой ждали их и разглядывали кабинет, который был заставлен готовыми ногами, аппаратами для поддержания тела и какими то непонятными приспособлениями. Вообще в первый раз здесь было жутковато, но потом я привыкла. Протезистов не было очень долго, и я , раздетая, даже успела замёрзнуть. Вернулись они минут через двадцать, но уже большей компанией.
В этом месте я начала понимать, что со мной что то не так. Вся эта компания из шести человек, вертела меня, крутила, рассматривала остатки моей ноги, замеряла меня вдоль и поперёк, и все о чем то говорили, только тогда я не могла понять, о чем. Сняв с меня все мерки, нужные и ненужные, они снова удалились. И опять минут на тридцать. В этот момент я уже реально понимала, что со мной что то не так, и существует перспектива так и остаться на костылях на всю жизнь. Честно скажу, было страшновато, до сих пор помню ощущения.
Наконец то они вернулись и расположились вокруг меня с серьёзными лицами. Я ждала, когда мне скажут какую нибудь очередную гадость. И они начали. Разговор был о том, что моя культя не правильно сформирована, там много того, что мешает сделать протез, поэтому в данной конкретной ситуации помочь они мне ничем не могут. Они уже обсудили все возможные варианты, и точно могут сказать , что вариантов нет. Я слушала все это и думала, что все это можно сказать в двух словах, зачем столько трепотни?
Наконец то они закончили. У мамы было потерянное лицо, а у меня был один вопрос:"А что теперь делать то? Какие то варианты исправления ситуации есть?". И они снова начали словоблудить. Не понятно, то ли они мою психику берегли, то ли привыкли так говорить всем, с вступлениями, с отступлениями, с лишними словами. Я честно говоря, задолбалась слушать эту муть, суть то когда нибудь будет? Да суть была. Но для того чтобы её узнать, пришлось задать ещё один конкретный вопрос:"Что я должна сделать, чтобы мне все таки сделали протез?"
Наконец то они ответили, они просто жалели меня. Нужна была реампутация, или повторная ампутация, формирование другой культи, и все пойдёт по плану. Слава тебе Господи, родили. Они то думали, что перспектива ещё одной операции введёт меня в шок! Да мне было фиолетово, одной операцией больше, одной меньше, лишь бы был возможен протез! Когда они поняли моё отношение к ситуации, им стало легче, и они уже без реверансов объяснили, где травматологи допустили ошибку, и что мешает им сделать протез.
Мамино лицо просветлело и она побежала звонить в травматологию, Очирову. А я осталась беседовать с протезистами. Самый старший из них и самый опытный, был Николай Алексеевич, ему тогда было за 60. Он будет делать мне протезы лет двадцать. И была среди них молоденькая девочка, Наташа, теперь она Наталья Владимировна, которая будет делать мне протезы тоже 20 лет, пока я не перейду на электронное обслуживание. И в те времена, и сейчас на этом предприятии работают фанаты, специалисты высшего класса, только благодаря им у нас , безногих есть возможность ходить.